Канцлер молча стоял позади маркизы, в шаге от неё, заложив руки за спину. Мужчина тоже направил свой взгляд в окно.
Службе при дворе Самуэль Кестенфилд, он же герцог Роквелл, получивший титул за особые заслуги перед английской короной за год до смерти Элизабет I, отдал 30 лет жизни из 55. Ростом Роквелл не вышел - он едва достигал плеч высокой и стройной Анжелины, а из-за плотного телосложения казался ещё ниже. Он всегда носил башмаки на высоких деревянных каблуках, чтобы исправить этот, казавшийся ему существенным, недостаток. Голова старого политика давно поседела, а на макушке красовалась лысина. Его круглое лицо сплошь покрывали морщины, а бледно-серые глаза впали от продолжительного сидения за бумагами. Когда-то они были голубыми, теперь же от былого цвета не осталось и следа. Впрочем, твёрдости взгляду канцлера это не убавило. Последние 12 лет Роквелл бессменно был в этой должности, умудрившись сменить огораживание на иные методы пополнения казны, одним не из последних среди которых было, как поговаривали, поощрение пиратства. Хотя сам герцог никогда не отзывался лестно о морских разбойниках и не ходатайствовал ни за одного из них.
Несмотря на полноту и непропорциональность фигуры, этот человек не казался смешным и пользовался заслуженным уважением в Тайном совете. Король, хоть и не мог всецело доверить бразды правления своему давнему служаке, считался с его мнением относительно внутренней политики Англии.
Обожавший без памяти свою крестницу канцлер заметно недолюбливал наследную принцессу, дочь «этой выскочки Валуа», и, конечно, подумывал о том, как освободить дорогу к трону для леди Анжелины. Но его действия не выходили за рамки немой войны с Иреной, изредка переходившей границу молчания. Герцог знал, что наследница не поощряет использование в неофициальной обстановке регалий и титулов, так сложно доставшихся ей в двенадцатилетнем возрасте, и не упускал возможности помпезно назвать принцессу полным именем, словно подчёркивая тем самым, что носительница титула не достойна своего сана. Роквелл не мог не напоминать свободолюбивой девушке о её месте в иерархии, обязанностях при дворе и о необходимости выйти замуж по первому требованию королевства, принеся в жертву свою свободу.
Большего канцлер себе не позволял, прекрасно осознавая, что пока живы король и граф Дешторнак, в руках у Ирены - все козыри, и он ничего не сможет изменить.
Досаду его вызывало лишь то обстоятельство, что любимая крестница никак не могла взять в толк такую простую расстановку сил и постоянно самовольничала у него за спиной. Как, например, ещё вчера - едва маркиза перешагнула порог Тауэра, об этом немедленно доложили канцлеру его шпионы.
У Роквелла в запасе было три тысячи доводов, чтобы оспорить слова Анжелины, но, понимая горячность её характера, он предпочёл промолчать - до поры до времени.
Маркизе Прилондонских краёв требовалось просто выговориться. И затянувшаяся пауза дала верный толчок: Анжелина начала исповедь - живо, эмоционально, ярко:
- Я понимаю - это глупо. Её признали законной наследницей ещё семь лет назад. Никаких прав я сейчас не имею, а дядюшка уходит от разговоров о том, чтобы признать меня второй наследницей! Но почему, милорд, почему Англии выпала такая доля? Ведь если Ирена - не дай Бог! - станет королевой, то растащит страну по кусочкам, раздаст все земли крестьянам и пэрство как класс просто вымрет! Ведь она совершенно ничего не смыслит в политике и не интересовалась ни разу ничем, кроме своих лошадей и стрельбищ! И, тем не менее, это она носит титул принцессы Уэльской, просто потому, что родилась в семье короля. А кто же я? Я - принцесса крови, которая имеет на трон Англии ровно столько же прав, сколько и она, ведь я тоже прямой потомок королевы Бесс! Я дочь родной сестры короля. Но что мне остаётся? Быть властной рукой рядом с коронованной марионеткой? Пока на троне дядя, я могу на него влиять, но Ирена не такая! Она меня терпеть не может, и считаться со мной не станет. Был бы на её месте мужчина, я и не переживала бы. Обольстить принца не составило бы большого труда. А что может быть проще, чем управлять влюблённым мужем? Но мне не повезло - у короля родилась девочка... Крёстный, почему всё так сложилось? Почему я со своими знаниями и способностями остаюсь в стороне?!
Заканчивая монолог, Анжелина уже едва ли не кричала, обернувшись к канцлеру с дрожащими губами, безумно горящими глазами и мертвенно-бледным лицом. Слёзы маркиза умела сдерживать, и обида просто переходила в гнев - это Роквелл отлично знал.
В глазах канцлера первая леди прочла понимание и сочувствие. Он слегка качнул серебряной головой и опустил взгляд, не считая нужным что-либо говорить. Ресницы красавицы тоже опустились, а грудь поднялась от тяжёлого вздоха.
- Простите, крёстный, я утомила Вас. Мне пора идти.
Девушка сделала шаг в сторону ширмы, герцог отступил, чтобы пропустить её. Маркиза молча нырнула в потайную дверь и пошла тёмным коридором по привычному маршруту. Через несколько минут она оказалась в своей комнате.
