- Счастливый, и такой красавчик! Лицо, как у матери, а волосики - как у отца, вьющиеся и серебристые. И такие ямочки на щеках… Говорю вам, он просто ангелочек. Отец от него без ума. Был бы рад усадить его на лошадь еще прежде, чем малыш научится ходить, и дать ему в ручонки меч и копье. Вот это будет рыцарь - не то что ваши бургундцы!
- Должно быть, мать по нему очень скучает, - промолвил стряпчий.
Он лишь хотел тем самым узнать, надолго ли Кателина с супругом задержатся в Сент-Омере. К вящему его удивлению, женщина ответила не сразу, и слова ее прозвучали несколько неожиданно:
- Ну, знатные дамы всегда так заняты, монсеньор… Малышу хватает и кормилиц. Она приходит к нему, когда только может.
- Вот как? - проронил он негромко. - Что, роды были тяжелыми?
Женщина кивнула, разглаживая шитье на коленях.
- Крупный ребеночек, а госпоже ведь уже двадцать лет. В таких случаях они иногда во всем винят младенца. Или, может, материнство их пугает… А есть еще такие, которые боятся, что малыш вырастет и не будет их любить. Просто удивительно, как вообще кто-то заводит детей. Но ведь природа всегда возьмет свое. И сердце матери - не камень.
- Ну конечно, - подтвердил Грегорио, внезапно ощутив дурноту. Николас, бедный бастард. Может, тебе и повезло, что ты не воспитывался в этом доме… - А нравится ли госпоже в Шотландии?
- Госпоже в Шотландии очень нравится, - раздался с порога ясный звучный голос. С легкой улыбкой на устах женщина приблизилась к гостю. - Это вы от мейстера Адорне? Возможно, вы не знаете, но я шестую часть жизни провела в этой стране. Я была придворной дамой шотландской королевы, племянницы герцога Филиппа. Как ваше имя? Она обращалась к нему по-фламандски.
- Грегорио, - представился он.
Кателину ван Борселен нельзя было назвать красавицей, но сложена она была превосходно. Белоснежный головной убор с вуалью скрывал волосы почти целиком, если не считать прядок, выпущенных на висках. Четко очерченные брови были фамильным признаком семейства Борселенов, - и то, что она их не выщипывала, указывало на независимый характер этой женщины; о том же говорили и упрямо сжатые губы. Держалась она с прирожденным изяществом.
- Ну что ж, Грегорио, мне очень жаль, но супруг мой слегка задерживается, хотя я надеюсь, что он скоро вернется домой. Желаете ли вы подождать, или просто передадите мне послание?
- Я бы предпочел подождать, - промолвил стряпчий. - Возможно, в кабинете? Это деловой вопрос. - На присутствие жены Саймона он никак не рассчитывал.
- Тогда он пригласит вас в нашу комнату, - промолвила она. - А пока садитесь и расскажите мне все сплетни из Брюгге.
- Он спрашивал про малыша Генри, - сказала служанка.
При этих словах Грегорио внимательно наблюдал за Кателиной. Взгляд ее не выражал ровным счетом ничего, глаза казались нарисованными на лице.
- Все были очень добры ко мне…
- Он спрашивал, на кого мальчик больше похож, - продолжила женщина.
Разве он спрашивал об этом? Грегорио не мог припомнить.
Кателина опять улыбнулась ему.
- О, ведь первый ребенок всегда больше похож на отца, разве не так? - Похоже, эти слова она повторяла так часто, что и сами они, и улыбка утратили всякий смысл. - Но к чему нам надоедать гостю женскими разговорами? Что творится в Брюгге? И в Генуе? Какие последние известия с Востока?
Внезапно открылась дверь, и леди Кателина обернулась.
- Саймон? К тебе гость от Ансельма Адорне. У него для тебя какие-то новости. Я ревную…
Грегорио поднял глаза. На пороге стоял человек, которого он видел двенадцать месяцев назад, на пожаре, уничтожившем дом и красильню Марианы де Шаретти в Брюгге. Лорд Саймон, завладевший кораблем своего отца, нанявший Пагано Дориа и пославший того в Трапезунд, вместе с похищенной двенадцатилетней дочерью Марианы де Шаретти. Лорд Саймон, чья ненависть к Николасу, сыну его первой жены, была известна всей Фландрии…
Саймон де Сент-Пол в первый раз женился в пятнадцать лет, так что сейчас ему было уже под сорок. Но кожа, не тронутая морщинами, ясные голубые глаза и шелковистые светлые волосы делали его моложе, - он выглядел почти ровесником своей жены Кателины. Одет он был также превосходно: в широкополой шляпе, украшенной драгоценными камнями и длинном дублете, до бедер прикрывавшем тонкие обтягивающие чулки.
В ночь пожара они с Грегорио встретились лицом к лицу, и, разумеется, ни тот, ни другой, не забыл этой встречи. Однако стряпчий и не подозревал, что шотландец так хорошо его запомнил, пока тот не заговорил:
- Этот человек явился не от Ансельма Адорне.
Кателина изменилась в лице, как видно, почуяв неладное по голосу мужа. Повинуясь незаметному жесту, служанка тут же с поклоном удалилась. Кателина встала рядом с супругом, в упор разглядывая Грегорио.
- Это правда? Кто вы такой? Моя служанка отправилась за управляющим.
Стряпчий в этом сомневался. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Саймон перебил его и спросил у жены:
- Он говорил с тобой. О чем?
Меж густых бровей пролегла морщинка.
- Ни о чем. Спрашивал насчет Генри.