- Да, я получил вести из Брюгге от моей супруги и от мастера Грегорио, ее стряпчего. С Лоренцо наверняка все в порядке, иначе они упомянули бы об этом.
Монна Алессандра нетерпеливо покачала головой.
- Я не спрашиваю о новостях от Лоренцо. Он пишет всегда, когда ему нужны деньги. Но твои письма… Там говорится о войне в Англии?
- Вероятно, все скоро решится, - ответил Николас. - На трон взойдет Генрих Ланкастер, если только он отстранит своего сына от наследства в пользу Йорка.
- У короля Генриха - жена француженка. Она не согласится. - Монна Алессандра задумалась. - Она обратится за помощью в Шотландию, и пострадает экспорт красной рыбы. Это разорит торговлю! Кто вообще согласится жить в Лондоне, если в любой момент один из королей может реквизировать все корабли и отказаться платить по долгам? Папа и герцог Миланский пытались помирить враждующих англичан… И знаешь почему? Чтобы как только в Англии воцарился мир, она пошла войной на короля Карла Французского. И ты думаешь, они успокоятся хотя бы тогда? Нет! Потому что после этого папа пошлет их в крестовый поход для спасения Леванта от турков! Катастрофа!
- Возможно, - заметил на это Николас, - брат Людовико сумеет убедить герцога Бургундского начать крестовый поход, вне зависимости от ситуации во Франции. Похоже, он обладает даром убеждения.
- Этот человек? - возмутилась монна Алессандра, - Он сын лесоторговца! В юные годы он делал в лесу зарубки - ха-ха! - и отбирал подходящие деревья для доков. К тому же герцог Бургундский никого не слушает.
Фламандец поджал губы.
- По словам Грегорио, по весне он собирает капитул ордена Золотого Руна…
-…Где бургундские вельможи будут наряжаться в бархат, пировать и красоваться перед дамами, но не сделают ровным счетом ничего. Как все подобные общества, это просто детская игра. Зачем ты об этом заговорил? Неужели ты и впрямь веришь, что за тобой по пятам последует бургундское войско? Двадцать лет назад покойный император Константинополя прибыл во Флоренцию. Он умолял помочь ему. Он гостил у твоего друга Козимо де Медичи… И все равно Константинополь пал. Когда он говорит с тобой - поминает ли мессер Козимо Бога?
- Иногда, - ответил Николас.
- Ты улыбаешься и думаешь, что это лишь для проформы. Но в остальное время, уверена, он говорит лишь о деньгах.
- Именно за этим я здесь, - кивнул бывший подмастерье.
- Да, конечно. Он будет говорить с тобой на том языке, какой тебе понятен. Что может невежа знать об Аристотеле, Платоне и о великих мыслителях, чьи творения занимали ум таких людей, как мой Маттео? Конечно, он будет говорить о банальных вещах.
- О торговле, - подтвердил Николас. - Именно она позволяет мыслителям есть, писать и продавать книги. Я не могу сообщить вам никаких исключительных новостей или политических сплетен, не могу ничего сказать о будущем Лоренцо и Филиппе. В моем положении нелепо претендовать быть тем, кем я не являюсь.
- Многие не согласились бы с тобой, - возразила монна Алессандра. - Можно, к примеру, назвать это целеустремленностью… но, скорее всего, ты прав. В таких случаях чаще всего страдает брак. Итак, ты собираешься отсутствовать очень долго, но, как я вижу, уезжаешь без всякого поручения. Ты - не второй Язон. Ты думаешь лишь о золоте, о власти и о восторгах плоти. Я знаю таких, как ты. Ходил ли ты к мессе хоть три раза с тех пор, как приехал сюда?
- Думаю, что Язон тоже не ходил к мессе, - заметил Николас. - Но вы правы. У меня нет никаких поручений ни к православной церкви, ни к султану. У моей супруги процветающее дело. Я хочу, чтобы оно процветало еще больше. Вот и все.
- Ради нее? - поинтересовалась мать Лоренцо.
Фламандец помолчал.
- Вы сказали, что хорошо знаете таких, как я. Тогда судите сами. Может быть, Лоренцо вам подскажет.
- Нельзя слушать всех подряд. Сплетни мне известны, - сказала монна Алессандра. - Будь я Медичи, я бы пожелала знать только факты. Удачный брак идет по пять процентов на фунт в рыночном исчислении. Неудачный не стоит ничего.
- Факты? - переспросил Николас. - Это законный брак, но лишь ради блага компании. Я не наследую ничего, получая только установленную плату за труды. Наследницами демуазель остаются ее дочери.
- Чисто деловой союз? - уточнила монна Алессандра. - Ты крепкий юноша. И я слышала разные толки…
Однако он не желал отступать.
- Я буду говорить лишь о том, что влияет на денежный рынок.
Подчеркнутые карандашом брови высоко поднялись, - та же типично флорентийская ирония, какую фламандец видел и на лице Козимо Медичи.