- Когда солдату говорят оставаться на борту, он подчиняется, но стоит сказать так моряку, и он спешит залить печаль вином, а затем опрокидывает лампу. Дешевле было бы отпустить их на берег.
Никто не ответил. Тоби взглянул на Николаса, а тот, словно только что расслышав слова Легранта, вскинул голову.
- Неделю? Нет. Мы должны отплыть уже через день.
Остальные переглянулись.
- Невозможно, - безучастно возразил шкипер.
Николас не сводил с него взгляда.
- Почему же? Мы получим всю необходимую помощь. Мы сможем купить все, что требуется, в местном арсенале, а затем заменим, что нужно. Купим готовое, если сможем. К концу дня мы соберем все материалы для починки, погрузим их на борт вместе с рабочими и отплывем. Мы же не парусник, а галера. Нам нужен только мореходный корпус, достаточное количество лавок для гребцов и целые весла. Если ты не способен раздобыть это за день, то я справлюсь сам.
Джон Легрант поморщился.
- Да, а для плота нужно еще меньше. Что ты об этом скажешь?
Они с Николасом взирали друг на друга напряженно, но без особой враждебности.
- Ладно, я слегка преувеличил, - признал наконец фламандец. - Но не намного.
- Это ты так думаешь, - возразил рыжеволосый шкипер. - Позволь объяснить тебе кое-что. Я могу сделать так, что этот корабль на веслах выйдет из гавани через двадцать четыре часа и не зачерпнет ни капли воды. Но пересекать Эгейское море в марте? Это безумие!
- Я спешу, - заявил Николас. Сдвинув лампу на край стола, он швырнул рядом свои записи. - Двадцать четыре часа.
- Почему? - поинтересовался шотландец. Он взял пергамент, но даже не взглянул на него.
Тобиас Бевентини также не стал смотреть записи Николаса, потому что все прочел у того на лице. Он сомневался, что другие в состоянии это заметить, - под слоем сажи и ожогами.
Сам он ошибся даже дважды, - а вот Годскалк оказался прав. Несмотря на то, что на берегу он поначалу растерялся, Николас сумел собраться с силами и справился с огнем. Как правило, тяжелый труд помогает отвлечься от иных забот, но сейчас, глядя на бывшего подмастерья, Тобиас Бевентини понял, что ни на единое мгновение тот не забывал о главном. Лишь одна мысль по-прежнему занимала его. И теперь, в ответ на вопрос шотландца он сказал:
- Почему я так тороплюсь? Мне нужно о чем-то поговорить с Пагано Дориа, и ему это не понравится. Не понравится настолько, что он, вероятно, снимется с якоря. А если он попытается уйти, то я должен его обогнать.
Я. Не «мы», как прежде… И голос был совсем другой, чем тот, к которому они привыкли. Судя по лицу Легранта, он пока еще ничего не понял. Тоби, уже готовый по первому слову Николаса выступить в его защиту, внезапно осознал, что тот вполне мог и вовсе забыть о его существовании. Внезапно послышался голос Лоппе:
- Мессер Никколо? - Единственный из всех он называл Николаса этим итальянским именем. - Дым расчистился. Парусник покинул гавань.
Ночной холод ворвался в распахнутые двери, когда Николас выбежал наружу. Остальные также последовали за ним. Юлиус толкнул Тоби под локоть.
- Что там на берегу?
- Потом, - коротко бросил лекарь и подошел к борту.
И правда, на месте, где недавно находился корабль, сейчас плескалась чистая вода, отражавшая огни на причале. Моряки с «Дориа» помогли им потушить пожар, а затем потихоньку исчезли под прикрытием дыма и темноты.
- Должно быть, они заранее закончили погрузку, - предположил Годскалк. - Он собирался уйти как можно раньше.
- И как я сразу не догадался! Ну, конечно… - заметил Николас. - Это он устроил пожар.
Наступило молчание.
- Чепуха, - объявил Асторре.
- Ты так думаешь? - переспросил Николас. Он обернулся к нему, и капитану наемников пришлось задрать голову, чтобы взглянуть фламандцу в лицо. Заслышав их разговор, члены команды также стали подходить ближе, с интересом прислушиваясь. Николас на них не смотрел, но голос его звучал громче обычного.
- Это был не несчастный случай, - объявил он. - Я осмотрел сгоревшего матроса. У него был проломлен череп. Если Тоби взглянет, он подтвердит мои слова. Этот человек лежал на тюках с тканями Шаретти - это была единственная не застрахованная часть груза. Шелк не пострадал. Сам корабль почти не пострадал… И люди с «Дориа» помогли нам. Он не хотел, чтобы мы потеряли корабль. Он лишь желал нас задержать. Кроме того, он надеялся, что его люди окажутся у нас на борту и смогут точно выяснить, какой груз мы везем. Полагаю, теперь нет сомнений: Пагано Дориа знает, что у нас на борту солдаты. Капитан Асторре?
Нахмурившись, тот рявкнул:
- Думаешь, мы им сказали хоть слово?
- Нет, но они могли видеть, как вы работаете, слышали вашу речь и, разумеется, узнали тебя, их командира. Впрочем, это могли видеть не только люди Дориа, но и все остальные, кто оказался у нас на борту. Мы никак не могли этому помешать. Главной задачей было спасти корабль. Но кроме Дориа никто больше не заинтересован в том, чтобы донести на нас туркам.
Юлиус недоверчиво уставился на бывшего подмастерья.