- Послушай, я знаю, ты думаешь, будто видел Катерину. Я понимаю, что это означает. Мы с Юлиусом, Годскалком и Асторре пойдем на любой риск, чтобы отыскать девочку и узнать, что произошло. Наемники Асторре также ее знают. Тебе это прекрасно известно… Так почему же ты нам ничего не сказал?
Наступило долгое молчание.
- В ту пору я полагал, что «Дориа» по-прежнему в гавани, - наконец ответил Николас. - У меня был шанс повидаться с девочкой, сохранить все в тайне и решить вопрос частным путем.
- А позже? - настаивал лекарь. - Ты бы предпочел держать команду в неведении? Я понимаю.
- Ну, собственно никакого «позже» пока не было, - уточнил Николас. - Однако, ты прав. Пагано Дориа любит поразвлечься. А я видел ее в одежде пажа, в темноте, всего долю мгновения. Может, он нарочно хотел показать ее мне? Но что, если он хотел меня обмануть? Девочка с такими же глазами и волосами… Если так, то я уничтожил бы репутацию, втоптал бы в грязь имя настоящей Катерины, бросившись к нему с обвинениями. Он был бы доволен.
- Так ты еще сомневаешься?
- Это он устроил пожар. И там, на берегу, я был уверен абсолютно. Пойдете вы за мной или нет - я не оставлю его в покое, пока не смогу убедиться окончательно, даже если мне придется идти пешком, плыть или ползти, чтобы нагнать этот парусник.
Тоби внимательно наблюдал за ним.
- Расскажи мне об этой девочке. Ее отослали в Брюссель?
- Они думают, она до сих пор там, - сказал Николас. - От нее все время приходили письма, что она не хочет возвращаться в Брюгге. Даже на Рождество… Мариана… Она тревожилась. В последнем письме было сказано, что Грегорио собирается в Брюссель, чтобы навестить ее дочь. Если так, то сейчас они уже знают правду.
Николас внимательно разглядывал свои руки. Тыльная сторона кистей была вся в ожогах, и Тоби знал, что ладони еще в худшем состоянии. У него самого руки были ничем не лучше.
- А что она вообще из себя представляет? - поинтересовался лекарь. - Я, помнится, видел ее, и мне она показалась хорошенькой, но глуповатой. Хотя я ее совсем не знаю.
Фламандец пожал плечами.
- Я и сам не отличался умом в двенадцать лет. А ты? - Он попытался сцепить пальцы, но вовремя опомнился и положил руки на колени. - Девочки родились через несколько лет после Феликса. Ему было девять лет, когда я начал работать в красильне, и он очень ревновал к Тильде. Катерине, младшей, тогда было всего три года. Ей было трудно спускаться по лестнице, и я обычно носил ее на руках.
Поудобнее устроившись на сложенных парусах, Тоби попытался представить себе Клааса, бывшего подмастерья. Десятилетний мальчонка, прибывший из Женевы, где дядюшка Жаак был не слишком добр с ним, - но все равно улыбающийся, всегда счастливый и готовый помочь… С трехлетней девчушкой на плечах…
Николас пошевелился.
- Она повзрослела - ничего необычного. Ей не хотелось, чтобы с ней обращались как с Тильдой. Феликс над Тильдой либо подшучивал, либо не обращал на нее внимания. А Корнелис… У их отца было доброе сердце, но заботливостью он не отличался и держал семью в строгости. Катерина научилась подлизываться и добиваться, чтобы все вокруг ее любили. Ей была нужна эта любовь.
- Разве она в этом одинока? - промолвил Тоби, задумавшись о чем-то своем. Постельные игры… Но Клаас, когда повзрослел, увлекся фармуком и головоломками. У него также была масса подружек, но никто не затронул его сердце по-настоящему. - Ты хочешь сказать, что она бы с легкостью уступила, если бы мужчина проявил достаточную настойчивость?
- Я женился на ее матери, - просто ответил Николас. - И, кроме того… - внезапно он заговорил тоном отца, который изо всех сил пытается оправдать поступок дочери. - Мы не согласились купить ей собачку. Это было невозможно. Мариана объяснила…
На фоне всего прочего, возможно, это была самая нелепая вещь, какую только можно сказать, однако, по мнению Тоби, наиболее убедительная, и в тот момент она помогла ему принять решение:
- Ну что ж… Я согласен, что нам нужно последовать за этим кораблем. Я сам расскажу все, что знаю, нашим друзьям. Команда будет работать, как один человек - они хотят отомстить за пожар. И ни от кого из нас ты не услышишь ни слова жалобы. - Он помолчал. - Ты ведь наверняка и сам собирался рассказать Асторре и Юлиусу.
- Думаю, да, - кивнул Николас и, чуть помолчав, добавил: - Я видел ее во Флоренции, во дворе особняка Дориа.
- Значит, она тебя тоже заметила, - проницательно отозвался Тоби. - Если бы она страдала, то обратилась бы к тебе. Я понимаю, что это звучит ужасно, но вполне возможно, этот человек знает, как сделать женщину счастливой… И он все-таки женился на ней. Нам это известно наверняка.
- Пожалуй, это худшее из всего, что нам известно. - В тот момент эти слова показались Тоби вполне логичными, хотя позже он усомнился в своих доводах.
Сказать было больше нечего, и лекарь закрыл глаза. Открыл он их, когда Николас бесшумно поднялся и вышел: то ли уже отдохнул, то ли не нуждался в отдыхе.
Сам Тоби лежал в тепле, и все проблемы понемногу отступали.