Кругом один снег. Температура с каждым днём падает всё ниже, а возможности на выживание уменьшаются с каждым днём. Главный герой со своей дочкой остался один на один со стихией, без связи с внешним миром. Всё бы ничего, но девочка начала серьёзно болеть. Удастся ли ему выбраться из этого ледяного кошмара и спасти её?
Мы находились в аду. По-другому нельзя было назвать то, что здесь происходило. Хоть и говорят, что там горят и очень жарко – у меня сложилось другое мнение. Вокруг был сплошной снег, бесконечная (как мне казалось) метель и ловушка. Мы оказались заперты стихией. Зима должна была закончиться ещё несколько недель назад, но что-то пошло не так.
Мы были вынуждены выживать, потому что дороги сюда не ведут. Это богом забытое место… и не только им. Людей здесь тоже нет. Разве что призраки.
Самое ужасное то, что запасов древесины оставалось крайне мало, как и еды. Мы готовились стать одними из них — из призраков, потому что другого пути я не видел.
Питаться приходилось не самой лучшей едой: консервы, замороженное мясо: в общем теми запасами, что остались. Мы думали, что это временно: день, два… неделю – затем придёт тепло. Но после месяца – надежда пропала. Совсем.
Связь с внешним миром отсутствовала. У нас не было возможности позвонить по телефону обычному или мобильному, ведь здесь не ловит мобильная сеть, а стационарного телефона нет и подавно. Это место должно было быть отдыхом, но никак не клеткой.
Температура каждый день стремительно опускалась, периодически давая надежду, поднимаясь на пару градусов, а затем снова падала, демонстрируя новый минус. Каждый день в таких условиях, казался днём сурка. Запертые посреди огромных сугробов – мы пытались искать надежду, которая оставила нас погибать без права на её присутствие. Отметка термометра достигла минус сорока пяти градусов. Окна не пропускали свет из-за наросшего льда, а двери приходилось открывать с трудом, потому что снега становилось всё больше. Я боялся, что в один день мы окажемся погребены и выйти будет невозможно.
Мало мне было проблем с выживанием, как заболела моя дочь – Маша. Ей всего семь и мы застряли здесь вместе с ней. Каждый день я придумываю множество отмазок и успокаиваю её, говоря, что всё будет хорошо... Но, кажется, она стала догадываться, что я вру, но не поддаёт виду.
— Пап, мне холодно, — с лёгкой грустью в голосе произнесла Маша. Она сидела в толстом свитере и читала большую книгу сказок, которая сохранилась в этом в доме. Я потрогал её лоб, он был горячий. Однозначно температура, но сейчас мне с этим ничего не сделать.
— Возьми градусник и померяй температурку, ладно? А я пока разожгу печь, а то в доме прохладно.
— Хорошо, пап… — Она смотрела на меня такими милыми глазками, надеясь, что я помогу ей. Кому-кому, а ребёнку надежду нельзя было терять.
— Потерпи немного, ладно? — обняв её, я ещё посмотрел ей в глаза и отправился к печке.
Возле печки лежала пара поленьев, которых явно не хватало для того, чтобы растопить её. Нужно было идти в дровяник, который находился на улице. «Почему тебе не пришла идея принести их в дом?» — проскользнула в голове мысль. «Теперь придётся выходить на улицу!». Это было необходимо, поэтому собравшись с силами, я оделся и отправился на улицу.
Снаружи был ужасный холод, дышать тяжело – мороз обжигал лёгкие при каждом вдохе. Метель завывала так сильно, что под ногами не был слышно хрустящего снега. Лицо пронзало сотнями маленьких иголок, ведь метель совсем не щадит.
Дровяник располагался справа от дома. Добираться до него одно «удовольствие»: в снегу по пояс. Покрытый снегом, он почти не давал надежды на то, что тут что-то может быть. Мне казалось, что стихия просто смеялась надо мной со словами «— Копай, копай! Только так ты сможешь согреться!». Более бредовой мысли, наверное, не могло быть. Стихия разговаривает со мной… конечно! А что дальше? Она начнёт меня слушать?
Погода быстро начала портиться: ветер стал гораздо сильнее, намекая, что отсюда пора сваливать, если я не хочу остаться местным снеговиком. Однако я почти был у цели, нужно было сделать последний рывок.
Спустя некоторое время, я добрался до редеющих запасов древесины. Стало грустно с пониманием того, что греться скоро будет нечем. Руки и лицо уже сильно обветрело, ещё немного и я точно превращусь в местную достопримечательность, а если быть точнее, ничем не буду отличаться от того, что вокруг. Поэтому, быстро взяв охапку поленьев, я отправился обратно.
Вернувшись в дом, я увидел, как Маша сидит у окошка и что-то там себе напевает, мелодию не знакомую мне. На заледеневшем окне были видны лишь узоры от мороза и ничего больше. Свет слабо проникал через них, потому что каждый день очищать всю территорию дома от снега – стало невыносимо. Дом не такой уж и большой у нас, но и не маленький и большая его часть находится под снегом.
Закинув сухие поленья в печку и сверху те, что только что принёс — возникла проблема: нечем разжечь. Странно, обычно их всегда в достатке, куда они могли подеваться?
— Маш! А ты не знаешь, где спички?
— Нет, папа, я их не видела… — тяжело вздохнув, ответила Маша. Когда она была ещё младше, то любила прятать спички. Маленькая была совсем…
— М-да, проблема… — тихо ответил себе под нос и принялся искать везде, где они могут быть, ведь должны…
Послышался стук в дверь.