— Обстоятельства – вот что это. И достаточно дерьмовые… для всех нас. Ждёшь чуда? Откуда? За несколько месяцев оно не произошло и не произойдёт сейчас! Хочешь ждать? Жди! Но только не моли бога о пощаде, когда всё окончательно покатится в такую яму — из которой тебе уже точно… — в этот момент погас свет по всему дому, —… не выбраться… Об этом я и говорил.
— Папа... — послышался голос Маши.
— Всё хорошо дорогая, я сейчас проверю, что случилось. — Она боялась темноты, поэтому я всегда спал вместе с ней. Так, она была спокойна, а одна могла и не уснуть.
Я отправился проверить автоматы, с зажжённой спичкой. Придя в коридор, зажёг другую и затем пощёлкал автоматы, но они не включались. В комоде лежало несколько свечек, которые я по очереди зажёг. Одну, чтобы освещать дом, другую для Маши – в комнату.
Чего я не ожидал, так это отключения света. Хотя… было бы глупо говорить, что я совсем наивен. Интуиция подсказывала, что должно произойти нечто плохое – вот оно: еды почти нет, дров нет, теперь света.
Я вернулся к Степанычу, продолжить наш разговор.
— Ты всё ещё сомневаешься в моих словах? А зря. Подумай над этим. А теперь проводи меня. Мне пора уходить.
— Как ты в такую погоду пойдёшь обратно? К ночи обычно всегда усиливается метель…
— Ты за меня не переживай. Я всё равно уже никуда не уйду. Я останусь здесь. Да и стар я, для таких походов.
— Хочешь сказать, ты пришёл меня агитировать бросить это место, а сам остаёшься?!
— Мне не страшно умереть. Я своё уже отжил. А тебе? Чего боишься ты? – Открыв дверь, он собрался уходить. Дом пронзил холод и темнота улицы. Свеча погасла, и теперь я еле различал его силуэт. – Ты не один, — тихонько продолжил он. – Вы поможете друг другу.
Из открытой двери продолжал валить снег и страшно задувать ветер. Степаныч словно растворился.
Я закрыл дверь и направился к Маше в комнату.
— Дедушка Виталя ушёл уже?
— Да дорогая, ушёл.
— Но там же очень холодно снаружи! – она это произнесла расстроенным голосом. Видимо, переживала за него.
— Он справится. – Поспешил её успокоить. Ложась рядом, я поставил свечку на тумбочку, чтобы пока что она освещала комнату.
— Да? Ну… я всё равно за него переживаю!
— Всё будет хорошо, я обещаю. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Вроде… хорошо, не знаю.
Потрогав её лоб, температура ещё держалась. Но надеюсь к утру спадёт и всё будет хорошо.
— Пора уже спать дорогая.
— Да, спать уже хочется. Ну вот и отлично. Тогда давай закрывать глазки и засыпать.
Я потушил свечку, Маша прижалась ко мне. Некоторое время была тишина, я думал, что она уснула.
— Пап…
— Что такое?
— Когда мы вернёмся домой?
— Скоро, скоро вернёмся.
— Но деда Виталя сказал…
— Он пошутил. Не обращай внимания. Скоро всё наладится. Давай спать, и будем разбираться с проблемами постепенно. Ладно?
— Ладно… — тяжело вздохнув, она замолчала. На этот раз, видимо, собиралась спать.
Маша затихла и уже сопела вовсю, а я лежал и думал над словами Степаныча. Почему он именно так сказал, что у него вообще в голове творилось, когда он это говорил? Мысли крутились и крутились бесконечно, пока не послышался стук в дверь.
Взглянув на часы, было уже два часа ночи. Неужели я так долго лежал и думал? Почти три часа…
Снова послышался стук в дверь. От него проснулась Маша.
— Папа?! Это деда Виталя?!
— Да в принципе… а кто ещё?
— Мне страшно…
— Не бойся. Лежи давай, я сейчас схожу.
Я зажёг прикроватную свечку и отправился к двери. Мне было любопытно, кто может прийти среди ночи? Неужели Степаныч?
Открыв дверь, я увидел женщину.
Не проходит и дня, чтобы я не думала о том, как это всё осточертело: на улице холод собачий, связи нет и папаша — алкаш, за которым вечно приходится убирать! Если бы я знала, что всё так будет, то в жизни сюда не поехала бы.
Два месяца назад я хотела забрать этого небритого и заросшего бомжа из этого богом забытого места. Отправить его в хорошую наркологическую клинику и закодировать, чтоб ему блевать хотелось при виде алкоголя. Но вышло так, как вышло. Как происходит всегда – через жопу. Хотя и это слово не может описать ситуацию, в которой я оказалась.
— Доченька…— прохрипел отец, раскачиваясь на кресле-качалке и попивая какую-то срань из бутылки, — как я рад, что ты у меня есть… — Как мне хотелось перевернуть это кресло, чтобы он уже ударился обо что-то и сдох! Всем бы было легче.
— Я просила тебя побриться! Почему ты всё ещё это не сделал?! – смотря на его физиономию, я испытывала жуткое отвращение. От него тащило перегаром за километр, словно мы на фабрике по производству спирта.
— Мне плохо… я…я что-то неважно себя чувствую… — пытаясь встать из кресла – он упал.
— Ну какого хрена…
Я смотрела на это жалкое зрелище, как он валяется и корчится на полу, то ли от боли, то ли он вот-вот сдохнет. Но, я обещала маме, но я обязана его привезти. Хотя с каждым днём, мне кажется, что мы оба тут сдохнем, прежде чем дождёмся, пока потеплеет или отсюда найдётся выход.
Отец с виду был худощавый, но весил прилично. Кое-как подняв его, я усадила его обратно в кресло.