Приняв решение, молодой человек разделся, нырнул под одеяло и закрыл глаза, пытаясь не слышать порывов завывающего снаружи ветра. Тут раздался стук в дверь.
– Кто там? – спросил он.
Дверь открылась, и у Веспасиана перехватило дух.
– Ценис? – во рту у него пересохло. – Что ты тут делаешь?
– Госпожа сказала, что я должна прийти и поблагодарить тебя за сегодняшнее, – проговорила девушка, подходя к кровати.
– Ну, это очень любезно, но ты уже поблагодарила нас всех, – ответил юноша. От бешеного стука сердца в груди у него слегка дрожал голос.
Ценис присела на край постели.
– Знаю, но госпожа сказала, что я должна прийти и поблагодарить тебя.
– А, понимаю, – ответил он сипло.
Он уже был с женщиной, причем не раз, но то речь шла о невольницах, принадлежащих отцу или бабушке. Рабынях, не смевших отказать из страха наказания. Ценис – дело другое. Да, она тоже рабыня, но еще и первая девушка, при одной мысли о которой у него закипает кровь. Веспасиан желал ее сильнее всего на свете, но только не против ее воли. А в этом случае она получила повеление от хозяйки.
Ценис спустила с плеч свободную тунику, открыв взору две совершенной формы груди, которые он оценил еще за обедом. Юноша ощутил, как чресла его твердеют, наливаясь кровью.
– Ценис, ты не должна, – прошептал он.
– Почему? – спросила рабыня. Она встала, позволяя тунике упасть до щиколоток. В тусклом свете единственной масляной лампы он видел нежную округлость живота, плавный изгиб бедер, аккуратный треугольник паха, полностью лишенный волос. Перешагнув через одежду, Ценис оказалась совсем рядом.
– Потому что я не хочу, чтобы ты делала что-либо против своей воли, – едва дыша, проговорил Веспасиан.
– А кто сказал, что это против моей воли?
Она села рядом с ним на кровать и положила ему на грудь руку.
– Антония велела тебе прийти.
– Госпожа предложила мне зайти и поблагодарить тебя, а также дала разрешение остаться. Я принадлежу ей и не имею права отдаваться тебе без ее согласия. Что же до желаний, то я ничего не хочу сильнее, чем быть с тобой этой ночью.
Рука девушки скользнула по его животу, потом ниже, ощутив его возбуждение.
– Эге, полагаю, с твоим согласием тоже проблем не будет!
Веспасиан поднял руку и ласково коснулся тыльной стороной ладони ее сосков. Ценис невольно вздрогнула и охнула от наслаждения.
– Я дают тебе свое согласие, – пробормотал он, обвивая ее руками за шею и притягивая к себе. Ее пальцы сжались вокруг его пениса, а глаза неотрывно смотрели в его.
– Веспасиан, ты прекрасен, – прошептала она.
– Так же, как и ты, Ценис.
Он улыбнулся ей и, поглаживая ее густые, благоуханные волосы, припал к ней поцелуем, который, как ему казалось, длился целую вечность.
Поутру Веспасиан очнулся после недолгого, но освежающего сна. Ветер улегся, дождь перестал. Он ощущал теплое тело Ценис, лежащее рядом, и повернулся на бок, чтобы полюбоваться ее красотой в лучах рассвета. Его ладонь скользнула по ее спине к ягодицам, потом нежно сжала одну, ощущая пальцами тепло расселины. Девушка тихо застонала, потом снова задышала ровно. Подумав, что стоит разбудить ее на принятый среди любовников манер, он коснулся губами ее шеи, и опустил пальцы ниже. Ценис повернулась, обняла его и, придвинувшись, поцеловала. Открыв глаза, она с любовью посмотрела на юношу.
– Как тебе спалось? – ласково спросила девушка, но потом вдруг огляделась и села. – Минерва! Хозяйка меня убьет!
Она вскочила с постели и натянула тунику.
– В чем дело? – обеспокоился Веспасиан.
– Уже миновал рассвет. Мне надо прислуживать госпоже – прогладить одежду на день и приготовить все для прически.
– Мы еще увидимся до моего отъезда? – спросил юноша, осознавший, что до их следующей встречи может пройти целых четыре года.
– Не знаю. Но даже если увидимся, то поговорить не сможем. – В ее взгляде читалась такая любовь, что у него замерло сердце. – Я буду ждать тебя, Веспасиан. Кто знает, но вдруг за четыре года, если я буду хорошо работать, меня отпустят на свободу? Моей госпоже не чужда щедрость.
– Но Август установил, что нижний возрастной предел для вольноотпущенников – тридцать лет.
Девушка впрыгнула в сандалии, склонилась над кроватью и коротко, но страстно поцеловала Веспасиана.
– Знаю. Но питаю надежду, что этот закон не всегда будет распространяться на людей, обладающих властью. – Она погладила возлюбленного по щеке. – Но мне пора.
– Постой! Вчера вечером, когда в подвал зашел тот верзила, ты закричала. Почему?
При этом воспоминании рабыня побледнела и судорожно вздохнула.
– Ему предстояло пытать меня. Он прямо упивался, показывая свои инструменты и то, как будет ими пользоваться. Этот негодяй испугал меня, потому что ему так не терпелось начать.
– Кто это такой? – спросил Веспасиан, прижимая возлюбленную к себе.
– Вольноотпущенник Сеяна. Гасдрон.
Поцеловав его еще раз, она выбежала из комнаты. Веспасиан поднес к лицу руку, закрыл глаза и вдохнул аромат, еще оставшийся на его пальцах. Он думал о четырех годах, за которые не сможет видеть, осязать Ценис, ощущать ее вкус и запах.
