– Да ладно.– Улыбнулся Малович.– Чего нам Гришу трогать? Пусть сидит. Сколько лет уже мы сюда мотаемся. Привыкли к нему. Да и помогает всегда. Жук он ещё тот, конечно. Но колоть Костомарова на то, чтобы он организатором и заказчиком убийства агронома сейчас Данилкина поставил, то есть – как было на самом деле, не стоит. Не сдаст. Только следствие затянем. Ильич же поклялся его с кичи вытащить. Уверен на все сто. Знаю Гришу. Выучил. Потому счетовод наплетёт нам сказок в протокол и попросит дать явку с повинной. Дадим?
– Ну. Нам чего? С повинной, без повинной, а дело раскрыли. Но ему зато в этом случае вышку предлагать прокурору не будем. И суду. Нехай живёт и мучается. Агроном с Захаровой его сами с того света достанут.– Согласился Тихонов. -Улик прямых у нас против Данилкина нет, чтобы притянуть его к убийству. За приписки до него ОБХСС сам когда- нибудь доберётся. А может и проскочит и тут. За одиннадцать лет, считай, никто ж его даже не проверял. Хотя, насколько знаю, лет пять назад кто- то натравливал на него ОБХСС из городских. Из управления сельхозников вроде. Ребята втроем приехали, водки попили, на рыбалку съездили, в баньке попарились. Друзья теперь. Ладно, пойдём заканчивать. Ну, зверюга, Костомаров, ну гадёныш, мля!
***
Костомаров пил чай с сахаром вприкуску и ел печенье. В буфете у него пачек десять лежало. Любил печенье.
– Я тут подумал, гражданин начальник, товарищ капитан Малович,– не дожидаясь пока следователи сядут за стол.– По убийству Петра Стаценко попрошу у вас разрешения на явку с повинной. Всё сам расскажу. До тончайших деталей. Вы то по жене меня сами раскрутили, а я испугался, что если и по Стаценко сами меня к стенке прижмёте, то у вас и выхода не будет. Только расстрельную статью мне писать надо. А я за пятнадцать – двадцать лет на зоне и сам сдохну. Без расстрела. Зато совесть все года меня будет жрать. Вы не смейтесь. Но совесть есть у меня. Просто судьба на меня за что-то обозлилась крепко. Даже знаю за что. За вредительство, видно. Десять лет разорял государство. Хотя сам ни копейки с того не имел. Только зарплату и премии. Но это не Данилкин, это я совхоз в гордость целинных земель превратил. Почет Корчагинскому и уважение я организовал. Флаги, вымпелы, ордена и медали! ВДНХ в Москве! Дайте повинную, а! Всё одно- не жить мне. Я чувствую.
– Ладно.– Сказал Малович устало.– Вот листок тебе чистый. Тот протокол подпишешь, что верно с твоих слов записано. По супруге твоей бывшей.А на чистом листке пиши справа «Начальнику УВД кустанайской области генералу Слепцову С.А. от гражданина» и так далее. Потом на середине листа пиши «Явка с повинной» Теперь нам всё расскажешь сначала, а потом мы тебе уточним – что писать, а чего не надо. Чтобы голову генералу не морочить ненужными откровениями.
Понял.– Костомаров откусил сахар, запил чаям, снова откашлялся и вот как рассказал.
***
Короче, Нинка, вечная память ей, Почти каждый день после работы, да нет- каждый божий день меня накручивала. Мол, и в магазине ей кто- то шепнул, что агроном на нас троих, ну, на директора ещё, написал докладные со всеми деталями о том, каким вредительством мы занимались больше десяти лет.
И ещё болтал по пьяной лавочке везде, где только можно, на МТС, в столовой, на машдворе, на току и зерноскладе, даже в «Альбатросе», когда к Алипову ездил пить, что собирается, когда подкопит денег, объехать все главные инстанции в Алма- Ате и в Москве. Там он запишется на приём ко всем самым главным и добьется, чтобы приняли его. А там бумаги отдаст и на словах расскажет и по то, как директор землю гробит, от новых технологий отказывается и вместе с нами участвует в приписках на огромные суммы денег.
Нинка мне говорила, что Петьку надо бояться больше, чем любую комиссию. Если он всех нас троих продаст, то сразу под суд пойдем. А там расстрел нам гарантирован. Убей, говорила, Петьку, втихаря. Он же один живёт. Пьёт до беспамятства от огорчения, что никто его не слушает и нормально работать не дают. Подкарауль, говорила, и когда упадёт пьяный спать- прибей его молотком в висок. Или нож воткни ему в горло. Верное дело. Сразу помрёт.
А Нинку – то мою похоронили? Меня почему не взяли на похороны?
– Похоронили.– Ответил Малович.– Тебя там не хватало. Народ бы тебя там же порвал и рядом закопал. Рассказывай, давай.
– Ну, вот, значит. Она говорила мне, что если я не грохну Стаценко, то она мне в жратву яду нальёт. Есть у неё яд. Знаю. И сдохну я не сразу от него, а дней через десять. А она за это время соберется и уедет. Куда – не говорила. Но не на родину точно. Не в Калугу, не в Жуков. И никто её не найдёт. А с таким трусом и слабаком как я – жить ей вроде шибко тошно и противно. Раз я не могу её и себя обезопасить. Я её бояться стал. Жрать перестал дома.То у Данилкина поем, то у Кравчука или Артемьева Игорька. Даже в столовой не ел. У неё там все свои .Заведующая, поварихи.
