- Так мы едем за справедливостью к королю? – кивнула ему, а он улыбнулся широко, став похожим на меня, - я и сам планировал сбежать. Хорошая задумка.
Он болтал без умолку, рассказывая о своем житье бытье в замке после моего отъезда. Оказывается, в моем присутствии управляющий сдерживался. Как только я упорхнула в соседнее графство, он разошелся. Выяснились и другие нюансы злоупотребления ставленника короля, и Аритас имел при себе неопровержимые доказательства. В небольшом рюкзачке братишки были отнюдь не вещи, а бумаги и счетные книги.
- Поэтому мы и задержались. Пришлось монаху отвлекать мастера Таюша, пока я забирал документы. Не переживай, он не сразу поймет, что их пропажа связана со мной. Мастер Ирук все придумал великолепно. Знаешь, он у тебя замечательный, - не скрывал паренек своего восторга, - со мной на конюшне часто прятался пасынок конюха. Помнишь того жлоба, которого отец не увольнял только из-за его хорошего обращения с лошадьми? Так вот он избил его сильно. Мастер подлечил его и пообещал, если он продержится до нашего возвращения, вознаградить его. Я как бы остаюсь на месте и в тоже время еду с тобой добиваться справедливости у короля.
Я со страхом слушала о шатком плане. Слишком много в нем было слабых моментов. Мальчишка конюха выиграет нам время, но какой ценой!
Уже на привале, далеко за границами графства, для меня раскрылась вся трагедия отъезда братишки. Мы ехали без остановок почти до вечера, и все настолько сильно устали, что выпросили остановку. Мы остановились у ручья в лесу. Воины разбивали лагерь, и я, спустившись на твердую землю, у первого же воина с радостью узнала, что монах соизволил сделать остановку до утра. Всем нам нужна был передышка.
Вот пока Кулам и вдова обустраивали нам шалаш на свежем воздухе, мастер Ирук позвал меня прогуляться. И только когда заговорил, поняла, зачем он увел меня из лагеря.
- Ваш братишка рассказал о Таюшке? Так вот, чтобы подготовить Аритаса, вы должны знать. Паренек был не жилец. Я ему продлил жизнь ровно настолько, чтобы он смог заменить будущего графа, выиграть нам время. Но вы не печальтесь, я ему пообещал позаботиться о матери и двух сестренках. И это будет мой долг.
Приняла версию монаха и пообещала рассказать все братишке. Но как же я ему скажу об этом? Паренек и так натерпелся.
Интересно, он помнит о своей прошлой жизни? Спрашивала у мастера совсем о другом. Слишком много накопилось вопросов к монаху. Я буквально завалила его вопросами. Он удивленно распахнул глаза, видимо, не привык, что местные леди интересуются подобными моментами. С неохотой, как бы пробуя на вкус мою реакцию, он все же рассказал, что нас ждет впереди.
Как и сегодня, представляться аристократом в летах, едущим инкогнито, мы будем только в крайнем случае. А так нам предстоит играть роль безутешной вдовы с отпрысками. Причем всех детей будем представлять моими. Хмыкнула, так как они и так стремительно ими становились. С чем монах не посмел спорить.
Но такое положение вещей скроет нас от мужа. Он будет искать графиню, разодетую в пух и прах, с двумя мальчиками. А мы явим народу вдову средней руки, без драгоценностей, в скромных нарядах с четырьмя детками. Мне было предложено чаще показываться на людях с Исоли. Девочка собьет всех с толку. Братишку мы не будем принаряжать, оденем его в подобающие одежды после представления королю. Наглядный пример обращения с ним, и в пути он не привлечет внимания. Мальчик на побегушках – частое явление. С чем уже я согласилась, не споря.
- И прошу, обсуждайте со мной свои планы. Я, конечно, доверяю вам, но хотелось бы прийти на помощь в случае чего. И не хотелось бы терять преданного человека, дарованного богами.
- Вы всегда готовы подставить свое благополучие, спасая других? – вопрос был искренним, почему бы не ответить.
- Обязательно. В своем мире это было моей профессией.
- Извините, недооценил вас, но все же доверьтесь профессионалам, которые лучше знают местные реалии, - в его словах был смысл. Но что делать, если у него случится провал. Привыкла подхватывать чужие дела и исправлять случившееся, так мне было спокойнее. Как до него достучаться, убедить, что меня не надо сбрасывать со счетов?
Заключили перемирие с монахом спустя двадцати минут жарких дебатов. Но он оговорил условие, которое можно было принять, если не моя привычка все контролировать. С неохотой. Скрепя сердце согласилась, что если случай будет крайний, то уже я беспрекословно последую его приказам. Но монах в этом случае раскрылся с другой стороны: сочувствующим чужому горю, непримиримым к женскому уму, а также показал себя ловким и прожженным циником, способным пожертвовать малым, чтобы прийти к цели. Меня все это немного пугало. Уж больно он напоминал характером Савелия. Прямо ощутила безмолвное присутствие прошлого.
