Перед алтарем, придавив своей невероятной тяжестью больше десятка солдат, лежала громадная бронзовая люстра, свечи на ней кое-где горели, другие же, повалившись в лужицы крови, давно погасли. В углу стоял тяжело дышавший сэр Мишель, боязливо косящийся на покалеченную икону, теперь поставленную им на пол у стены; столь же взмокший архиепископ Кентерберийский стоял возле алтаря, одежда Годфри была запачкана кровью, а на перекладине алтарного креста багровели подозрительные пятна. Когда Гисборн слез с лошади, гнедая, почувствовав некоторую свободу, постукивая подковами по каменному полу храма, подошла к обалдевшей от случившегося Риченде и, пока никто не видит, жевала ирисы да полевую гвоздику, поставленные в вазы вокруг места, где прежде находилась рака с мощами Святого Мартина. Отец Теодерих сидел у стены, несколько отрешенно рассматривая валявшиеся на полу кусочки святого, и явно раздумывал, кого бы еще отлучить. Пока, кроме лошади Гая, никто в кандидаты не годился…
– М-милорд, – заикаясь, начал Гисборн. – Вы хорошо себя чувствуете?
– Замечательно, – буркнул Годфри, огорченно рассматривая испорченную кровавым пятном сутану. – Это вы, сударь, приехали меня спасать?
– Да, милорд, – поклонился Гай. – Я, шевалье де Фармер, господа Ланкастер, Йорк и Фитц-Аллейн…
– Понятно, – хмыкнул архиепископ. – Притащили всю Англию, вместе с частью Нормандии, каковой несомненно является господин де Фармер… И что теперь будем делать?
– Поедем в Лондон, – уверенно заявил сэр Мишель. – Ах, милорд, мы же вам не успели рассказать! Понимаете, принц Джон задумал…
Неосторожные речи норманна пресек остерегающий возглас Гая. Еще не хватало – раскрывать план заговора против канцлера при всех! Тем более, что в церкви находились не одни только друзья.
Отец Теодерих поднялся, прихрамывая, приблизился к алтарю, обойдя поваленную люстру и груду тел под ней, потом поцеловал руку архиепископу и, наклонившись к самому уху Годфри, прошептал так, чтобы никто не слышал:
– Ваше высокопреосвященство, может быть, сейчас, когда все разрешилось, вы уедете? Только посмотрите, как осквернен храм вашими слугами! Не доводите до греха, а?
После чего отец Теодерих обернулся на громкий звук и издал берущий за душу стон. Закусившая цветами лошадь Гисборна теперь решила опорожнить кишечник и, совершенно не смущаясь, навалила изрядную кучу. Бедный Гай побелел как полотно, что-то забормотал, развернулся и побежал выгонять свою гнедую на улицу.
– Идемте, господа, – сказал Годфри. – Простите за беспокойство, аббат Теодерих…
Архиепископ быстро прошел к выходу из церкви, вслед двинулись рыцари, посланные принцем, и оставшиеся в живых фрисландцы, у которых предусмотрительный Ланкастер со своими вассалами успел отобрать оружие.
Про Риченду в суматохе забыли, и несчастная женщина, пораженная в самое сердце столь чудовищной неудачей и ее последствиями, ходила по опустевшей церкви, бормотала молитвы и собирала в найденный холщовый мешочек разбросанные мощи святого Мартина…
Уже поднялось солнце, разгоняя яркими утренними лучами последние остатки неплотного тумана, за оградой монастыря шумел лес, а свившие себе гнезда под крышами монастырских построек ласточки кружили над разгромленной обителью, очевидно удивляясь столь нежданному и грубому нарушению мирной жизни монастыря.
Монахи в черных изодранных рясах столпились отдельно, недобро посматривая на разоружавшихся фрисландцев, чатемцев, и лучников Гисборна, собиравших трофеи по всему двору. Раненых было много. Часть святых братьев под командой очухавшегося и перевязанного отца приора сносили пострадавших в бою в лазарет монастыря, укладывая всех вместе – что своих, что солдат Риченды.
Мишель и Гунтер, пока Годфри знакомился с бумагами, посланными принцем Джоном, подошли к монастырским воротам, чтобы не видеть результатов вопиющего безобразия, в котором сами приняли живейшее участие. Годфри собирался вскорости уезжать в Лондон, но до того, как он соберется, оставалось время немного прогуляться и прийти в себя после невероятной ночи.
У ворот была тишь да благодать. Догорали разведенные войском Риченды костерки, справа у склона холма зеленел лес, а лента дороги, обходя возвышенность, убегала на север, к столице. На самой же дороге в полусотне шагов от стен обители стояли трое всадников.
– Это еще кто? – нахмурился сэр Мишель, приглядываясь. – Небось приспешники Роджера Крэндона и его женушки, успевшие сбежать…
Вдруг рыцарь сильно сжал руку Гунтера повыше плеча и прошипел немного испуганно:
– Джонни, посмотри, это же он!..
Мессир, восседавший на прежнем своем неоседланном вороном скакуне оглядел Мишеля и Гунтера устало-безразличным взглядом. Двое его спутников, по виду ничем абсолютно не примечательных, молчали. Выдержав долгую паузу, во время которой норманн вместе с оруженосцем тихонько пятились обратно к монастырю, Мессир сплюнул, покачал головой и, взявшись за гриву коня, развернул его, пустив медленной рысью. Спустя минуту трое странных всадников исчезли за поворотом. Что самое интересное, перестука копыт слышно не было…
