Долговязый серый жеребец, купленный в Руане и, несмотря на хвалебные речи продавца, обладавший крайне скверным нравом, зло фыркнул. Гай подозревал, что шотландец нарочно выбрал именно такую норовистую и коварную скотину, чтобы потягаться с ней в упрямстве. Ездить на обычной покладистой лошади он, разумеется, считал ниже своего достоинства. – Так как насчет дорог?
– Сначала до Алансона, – принялся вспоминать подробные наставления святого отца сэр Гисборн. – От него пять или шесть дней по хорошей дороге до Тура через Ле-Ман. В Туре надо найти корабль, уходящий вверх по Луаре. Как утверждал отец Колумбан, это нетрудно – сейчас осень, время ярмарок, и Луара больше похожа на проезжую дорогу, чем на реку. Плыть нам до города Невера, а если повезет, до Роана. Потом сходим на берег и отправляемся в Лион, до него там рукой подать. Оттуда уже проще простого: либо кораблем вниз по Роне, либо верхами вдоль берега. Заблудиться невозможно. Рона впадает в Средиземное море, неподалеку от ее устья стоит так необходимый нам порт Марсель, где мы подыскиваем корабль, который довезет нас до Константинополя. Через месяц-полтора, если все пройдет благополучно и на нас не свалится какая-нибудь столь любимая тобой неприятность, будем на месте.
– Послушать тебя, так попасть в Константинополь – проще, чем с бревна упасть, – вполголоса заметил Мак-Лауд.
– Если не собьемся с дороги, то да, – кивнул Гай.
– Не доверяю я этим кораблям, рекам и морям, – упрямо стоял на своем шотландец.
– Потому что плавать не умеешь, – съязвил Гисборн, припомнив шумное знакомство их маленькой компании с Мак-Лаудом в Дуврской гавани. – Согласен, самое трудное – дорога из Марселя в Константинополь. Но благодаря покойному мэтру Лоншану мы теперь люди богатые, так что наверняка нам подвернется сговорчивый капитан и быстрое суденышко. Кстати, тебя во время столь лихих странствий случайно не заносило в Константинополь?
– Нет, – с заметным сожалением признался Дугал. – В Риме как-то полгода прожил, а в Константинополе не бывал. Говорят, это самый большой и богатый город в мире…
– Проверим, – самонадеянно заявил Гай. К нему возвращалось обычное хорошее настроение, все грядущие трудности казались преодолимыми и незначащими, и на далеком горизонте переливалось всеми красками нарождающегося рассвета притягательное и таинственное слово «Палестина». Мир по-прежнему был прекрасен, и его радостного сияния не могло омрачить даже мрачноватое прошлое попутчика сэра Гисборна.
Спустя ровно пять дней после беседы на Алансонской дороге, незадолго до звона колоколов, отмечающих середину дня, стражники у ворот Святого Георгия в городе, называемом Тур-сюр-Луар или Тур-на-Луаре озадаченно скребли в затылках, пытаясь вспомнить, не проезжали ли вчера или сегодня утром мимо них два молодых человека довольно своеобразной и приметной наружности. Стражники уже привыкли, что порой их недолгая память вынуждена совершать подобные усилия, но не жалели – как правило, вслед за мысленным усилием следовало звонкое и блестящее вознаграждение. Сегодняшний случай, однако, не сулил даже самой малой выгоды, ибо вопрошающий обладал высоким титулом королевского гонца и ужасно злился на скудоумие и нерасторопность турской стражи. Гонца одолевали мрачные предчувствия, и потому умственные потуги караульных не производили на него должного впечатления. Люди, которых ему поручили догнать, наверняка успели покинуть город, а с ними исчез последний шанс выполнить данное поручение. Ради этого поручения на дороге из Аржантана в Тур остались две загнанные лошади и множество изумленных хозяев постоялых дворов, у которых гонец торопливо выспрашивал о всех недавних путниках, направляющихся на полдень. Слова трактирщиков обнадеживали: гонца и преследуемых разделяли какие-то жалкие три-четыре лиги.
Однако впереди уже поднимались над мутноватой водой Луары желтоватые стены и башни Турской крепости, а предназначенное неуловимым приятелям письмо все еще оставалось в сумке гонца.
– Двое рыцарей, один по виду англичанин, другой – шотландец, – в который уже раз повторил срочно вызванный к воротам начальник стражи. Гонец не понял, к кому он обращался – к рассеянно внимавшим подчиненным или пытался оживить собственную память. – Беловолосый молодой человек в красной тунике с леопардами и высокий тип в черно-желтом пледе с мечом за спиной…
Гонец устало кивнул. Разговаривать не хотелось, а сил на очередное бессмысленное повторение описания разыскиваемых не оставалось. Ничего не поделаешь, остается признать, что след потерян и возвращаться назад. Конечно, для очистки совести следовало бы порасспросить у всех ворот или обратиться к бейлифу города, да только какой с того прок? Господа рыцари торопятся в Марсель; возможно, в этот миг они плывут вверх по течению Луары или со всей возможной поспешностью скачут к следующему городу на их пути. Их не догнать.
