– Прав, – миролюбиво согласился Гай. – Только учти: если мы начнем пересчитывать все стычки между твоей страной и моей даже за последние двадцать лет, потратим весь оставшийся день. Между прочим, что такое «сассенах»? Мне оскорбиться или не стоит? Я ведь собирался поблагодарить тебя за рассказ, но раздумал. Теперь я уверен, что вы с той рыжей девчонкой с постоялого двора наверняка быстро нашли бы общий язык – переругавшись насмерть.
– Вот уж нет! – огрызнулся Мак-Лауд, но уже гораздо спокойнее.
– Тогда прекрати злиться и ответь на вопрос. Если ты меня обозвал, скажи честно. Сегодня я склонен прощать ближних своих.
Дугал презрительно засвистел и только потом соизволил заговорить:
– Так у нас называли северян – тех, что каждое лето высаживались на восходном побережье, чтобы ограбить приморские селения и снова удрать в море. Позже, когда набеги пошли на убыль, имя по наследству досталось жителям Нормандии. Еще позже – вам, англичанам. Но есть разница. Скажем, Мишель действительно сассенах, а ты – паршивый сейт.
– Думаю, я осознал, в чем состоит сие тонкое различие, – хмыкнул сэр Гисборн. – Не надейся – я помню, что обещал спускать твою болтовню. Но лишь сегодня! Кстати, а соплеменников Мишелева оруженосца, Гунтера, вы как называете?
– У него здесь нет соплеменников, – отрезал Мак-Лауд. – Он не такой, как мы.
– Что ты хочешь сказать? – не понял Гай. – Конечно, он немного странно разговаривает, но это объяснимо, он же иноземец…
– Когда мы встретимся в следующий раз, приглядись к нему внимательнее, – снисходительно посоветовал Дугал. – Вы что, ослепли и ничего не замечаете? Этот тип не просто странно разговаривает, он как будто сперва складывает фразу про себя на каком-то ином языке, переводит, а уже потом произносит. Понятия не имею, где он жил раньше, однако на нас он пялится, будто впервые увидел живых людей. Он беседует с отцом Колумбаном о судьбах королей и государств, но потихоньку расспрашивает Мишеля о том, что каждому известно с детства! Ты хоть раз видел, как он держит меч? Словно думает, что обожжется или что клинок сейчас оживет, вырвется и убежит! Он почти не умеет ездить верхом – сидит, как виллан на осле! И эта его штука, что припрятана у отца Колумбана!
Я посмотрел, она сделана из холодного железа, но провалиться мне на этом месте, если я знаю, кто ее смастерил и для чего! Спрашивается, откуда мог взяться подобный человек и что ему здесь нужно? Мишель, конечно, ему доверяет, но Мишель – простая душа и будет доверять каждому встречному-поперечному, пока однажды его здорово не надуют.
– Ты преувеличиваешь, – не совсем уверенно возразил сэр Гисборн, ибо сам не раз замечал в поведении оруженосца де Фармера некие не поддающиеся внятному определению странности. – Неужели ты считаешь, что святой отец позволил бы какому-то подозрительному типу сопровождать своего воспитанника?
– Это верно, – после некоторого размышления признал Мак-Лауд. – Отец Колумбан разбирается в людях. Мошенника он бы сразу раскусил. Однако даже у святого отшельника могут быть свои секреты и свои, неизвестные нам соображения. Почему он не позволил нам ехать вместе? Куда он отправил Мишеля и Гуннара? Мы вполне могли дождаться их в Алансоне, но отец Колумбан настоял, чтобы мы без остановки ехали в Марсель! С какой стати? Может, все это ерунда, но когда за моей спиной начинают вот так шушукаться, я становлюсь не в меру подозрительным.
Гай не нашел достойного возражения. Дугал подметил куда больше необъяснимых мелочей, связанных с личностью человека, называвшего себя Гунтером фон Райхертом из Германии, нежели он сам. Оруженосцу Мишеля де Фармера нельзя было отказать в сообразительности или преданности (разве что обвинить в некой непочтительности к своему молодому сюзерену), однако за ним неотвязно следовали какие-то загадки. Речь, манеры, поведение, даже внешность – все хоть немного, да отличалось от обычных.
– Но если этот человек не тот, за кого себя выдает, что нам делать? – сэр Гисборн решил рассмотреть дело с иной, более практичной точки зрения.
– Пока ничего. – Мак-Лауд пожал плечами. – Надеяться, что все обойдется и мы благополучно доберемся туда, куда собирались. Возможно, к тому времени все трудности разрешатся сами собой. Я не говорю, что этот Гуннар из Германии или откуда он там на самом деле – плохой человек. У него могут иметься серьезные причины вести себя именно так. Однако я бы предпочел знать правду о том, кто он такой. Пока это остается в тайне – он мне не враг, но и не друг. Думай и поступай как хочешь, только потом не говори, что тебя не предупреждали… Мы пришли.
