Разместились в прежней комнатке со старинным черными стульями. Королева, ничуть не смущаясь, приказала камеристке ослабить шнурки на лифе своего платья, положила на жесткое сиденье плоскую подушечку и вновь уставилась на гостей своими хитроватыми серыми глазами.
– Шевалье де Фармер, и вы, господа, – Элеонора говорила своим прежним, воркующе-добродетельным голоском, – мне жаль, что с утра пришлось заниматься неотложными делами с мессиром Ангерраном и я не до конца разобралась… Разумеется, письмо Джона и Годфри сказало многое, и вы, мессир де Фармер, успели прояснить некоторые обстоятельства лондонской истории, однако… Господин фон Райхерт, теперь ваша очередь. Расскажите все и во всех подробностях.
«Ага, она поняла, что рыцарь в некотором отношении человек возвышенный и изволит выражаться высоким штилем, как и принято верноподданному дворянину, – понял германец. – Все правильно, чтобы составить ясное представление о деле, нужно выслушать разные точки зрения. Ну что ж, попробуем…»
Гунтер с истинно тевтонской педантичностью и обстоятельностью поведал королеве Элеоноре обо всех событиях, происшедших в августе, умолчав, разумеется, о своем необычном появлении в пределах Нормандии. Он, в отличие от Мишеля, не сопровождал свою речь яркими эмоциональными отступлениями, а придерживался строгих фактов. Да, был ассассин, отлично подделывающийся под европейца. Да, канцлер де Лоншан приказал не пускать Годфри де Клиффорда в Англию, а когда тот приехал, попытался арестовать. Да, в монастыре Святого Мартина случилось побоище, учиненное Ричендой де Лоншан и ее гвардейцами. Да, принц Джон проявил редкостные самостоятельность и решительность, всего за одну ночь организовав тихий государственный переворот. Вот и все дела.
Элеонора слушала внимательно, не перебивая. Только когда повествование подошло к событиям непосредственно в Лондоне, она начала проявлять значительно большую заинтересованность.
– Вы говорите, мэтр де Лоншан бежал? С двумя верными охранниками? Одного из этих людей вы потом привезли на континент?
– Именно так, мадам, – подтвердил Гунтер. – Мессир Дугал из семьи Лаудов после смерти канцлера решил отправиться с нами.
– Почему же вы расстались? – удивленно приподняла брови королева.
– Ну… Нам необходимо было доставить депешу принца и нового архиепископа вам или Ричарду, а Дугал и сэр Гай Гисборн решили ехать прямиком в Константинополь, – выкрутился германец.
– Гай тоже был с вами? – кивнула Элеонора. – Милый молодой человек, я с ним знакома. Сэр Гай некоторое время командовал стражей Винчестера, когда замок перешел во владение Джона, и очень подружился с моим младшим сыном. Так что же этот шотландец?
– Шотландец? – не понял Гунтер. – По-моему, его можно назвать этим итальянским словечком… не знаю, как правильно произносится – кондотьерро? Человек, служащий за деньги и славу.
– Прежде всего за деньги, – как-то очень неопределенно улыбнулась королева-мать. – Скажите, при нем, Дугале, когда вы перебрались в Нормандию, имелись какие-либо… грузы? Сундучки или мешки с документами, пергаментными свитками, книгами?
– Да не было у него ничего, – решительно вмешался сэр Мишель. – Он даже меч свой потерял! Мешок с вещами, и ничего больше! Хотя я, конечно, внутрь не заглядывал и не интересовался.
– Ясно… – Элеонора вновь наклонила голову, однако в ее глазах осталось мимолетное беспокойство. – По вашим словам, вы присутствовали в Тауэре, когда власть перешла в руки законного канцлера. Вы не знаете, делалась ли опись архива и не пропало ли что-нибудь? Или наоборот, было найдено?
«Архив, – хмурясь, припомнил Гунтер. – Гай что-то говорил, ведь он тогда командовал».
– Сэр Гисборн из Локсли упоминал, будто некоторая часть архива бывшего канцлера исчезла. Предполагалось, будто Лоншан, понимая, что мятеж победил и собираясь бежать, уничтожил самые важные бумаги. Ваше величество, – Гунтер запнулся, пытаясь повежливее сформулировать свой вопрос, – если не ошибаюсь, вы знаете Дугала из Гленн-Финнана. Вы предполагаете, что приближенный к де Лоншану шотландец вынес часть интересующих вас бумаг? По-моему, он даже не умеет читать!
На лицо Элеоноры словно тучка набежала.
– Умеет, уж поверьте, – ответила королева. – И получше моего наследничка. Дугал многое умеет. Он знал, что вы собираетесь увидеться со мной?
– Да, ваше величество. – Германец начал понимать, что его паранойя имеет под собой веские основания. Элеонора никогда не стала бы интересоваться обычным наемником из варварской Каледонии. Господи, да что ж такого натворил Дугал?.. – Однако ничего не просил передать.
– Опять удрал, – сердито бросила королева, но осеклась. – Оставим, господа. Может быть, мы говорим о разных людях… Так что происходило в Тауэре? С исчезнувшими бумагами ясно, а вот с приобретениями?
– Деньги, – коротко сказал Гунтер. – По-моему, очень много.
– Сколько? – жестко уточнила Элеонора.
