– Ничуть, – возразил Гай. – Скажем так, непривычны. Мессир Бернардоне, мне показалось, что вы – противник войн, или я ошибаюсь? – И да, и нет, – задумчиво отозвался Франческо. – Я понимаю, что нет другого способа разрешать споры между государствами, но мне горько думать: неужели Господь создал людей лишь ради того, чтобы они уничтожали друг друга? Мне жаль край, через который мы едем – христиане и катары, доказывающие свою правоту, погубят его. Если бы существовало какое-нибудь иное средство, позволяющее доказать истину, не проливая при этом рек крови…
– Френсис, ты хочешь несбыточного, – убежденно заявил шотландец. – Мечты хороши до тех пор, пока остаются мечтами. Кстати, если мне не изменяет память, твои соотечественники недавно выдумали якобы надежнейшее средство распознавать истинно верующих и скрывающихся еретиков. Это, как его?.. Inquisitio.
«Расследование», – мысленно перевел сэр Гисборн латинское слово и нахмурился, пытаясь вспомнить, где ему уже доводилось слышать подобное. Кто-то из придворных принца Джона, вернувшихся с материка, рассказывал о небольших собраниях ученых монахов, разъезжавших по поручению папы Римского по полуночным областям Италии и устанавливающих подлинность обвинения в еретичестве или колдовстве. Помнится, рассказчик высмеял святых отцов, утверждая, что в суде, на котором он присутствовал, обвиняемый без труда доказал свою невиновность, и выставил священников совершенно неспособными к словесному поединку.
– Единственное, за что я благодарен покойному Старому Гарри, в кои веки сумевшему прислушаться к чужим советам – он не допустил явления этих inquisitios к нам на Остров, – продолжал разглагольствовать Мак-Лауд. – Дела Англии – только дела Англии, и никого более они не касаются.
– Кто такой Старый Гарри? – подал голос Франческо.
– Король Британии Генрих Второй, что умер осенью прошлого года, – объяснил Гай. – Теперь у нас правит его старший сын, Ричард. – Про короля Риккардо я слышал, – кивнул Франческо и осторожно добавил: – Говорят, он хороший воин, однако в делах политических ему пока не удалось отличиться. Я не сказал ничего, задевающего ваше достоинство? Если да, то прошу прощения. В моей стране как-то не сложилось преклонения перед королевской властью. Скорее всего потому, что у нас пока не нашлось человека, способного объединить всю страну под своей рукой. Хотя Фридрих Германец последние двадцать лет отчаянно пытается стать новым императором единой Римской Империи.
– Вы, не зная того, едины с его сородичами, – недовольно сказал Гай, ткнув большим пальцем в компаньона. – В его стране, насколько я знаю, борьба за власть и насильственная смена правителей тоже относится к излюбленным занятиям. Когда же их бешеным кланам надоедает грызться между собой, они немедленно затевают небольшую войну с нами.
– Должны же мы как-то развлекаться, – с наигранным возмущением отозвался Дугал и многозначительно погладил торчавшую из-за правого плеча рукоять клейморы. Франческо переводил растерянный взгляд с одного попутчика на другого, решая, вспыхнет ли сейчас серьезная ссора или господам рыцарям угодно таким образом подшучивать друг над другом. – Впрочем, я давненько уже не показывался домой, и не знаю – вдруг мои сородичи смирились с такой вещью, как подчинение сассенахам?
– Зря надеешься, – буркнул Гай. – У вас теперь имеется ваша драгоценная независимость, пользуйтесь ей, сколько влезет… если только Ричард не надумает отменять решения покойного Лоншана.
– На ближайший год-два Ричарду и без нас вполне хватит забот, – самоуверенно заявил шотландец. – Новый канцлер, Годфри Бастард, и принц Джон кажутся достаточно сообразительными, чтобы не пинать спящую собаку. Так что еще посмотрим, кто останется победителем в этой битве.
– Посмотрим, – согласился сэр Гисборн, решив не продолжать спор, грозивший затянуться до бесконечности. – Расскажи лучше, где тебя угораздило познакомиться с последователями еретических учений и что из этого вышло?
– В Италии, конечно. – Мак-Лауд состроил искреннее недоумевающую физиономию и злорадно добавил: – Самый цветущий рассадник ересей именно там, а не в Лангедоке.
– Зря вы так, мессир Дугал, – протянул обидевшийся Франческо. – Да, моих соотечественников трудно назвать смиренными овечками, но… – Кто у нас самый прославленный возмутитель спокойствия за последние полсотни лет? – перебил его Мак-Лауд и сам ответил: – Арнольд из Брешии, само собой. Ты же не будешь спорить, что он итальянец?
– Да, родился он в Брешии, итальянском городе, но учился во Франции, – возразил Франческо. – Если же вы собираетесь припомнить Вальденса, так он из Лиона, который к Италии не имеет ни малейшего отношения!
