– Объявился, – сокрушенно выдохнул Конрад, аккуратно положив пергаментный листок на стол. Сжечь бы его и поскорее. – Так, сегодня пятое октября, из Иерусалима я приехал два дня назад, значит… Он уже вполне мог погрузиться на корабль, идущий в Константинополь. При удаче путь из Аквитании до Византии занимает месяц. Тогда почему речь идет о Рождестве? Святой Бенедикт и все отцы Церкви! Он же сорвет наши планы! Опять придется откладывать… Или нет? Короли прибудут в Палестину через три-четыре седмицы, если Ричарда не задержит его несостоятельность или глупость…
Конрад, заметив, что разговаривает сам с собой вслух, умолк. Безусловно, во дворце находятся только самые преданные люди, но, как выражался Салах-ад-Дин, «и ветер может услышать тайну, после чего разнесет ее по свету».
– Барона Ибелена ко мне! – в голос рявкнул маркграф, уверенный, что приказ будет исполнен тотчас. У входа в комнату сторожили два грека-византийца – вернейшие телохранители, заведенные по примеру наученных горьким опытом мусульманских владык. Ассассины Старца Горы за минувшие годы перебили не меньше двух десятков эмиров, визирей и наместников, зарезали триполитанского графа Раймунда-старшего и умудрились ухлопать трех багдадских халифов. Осторожность и осмотрительность на Востоке – закон выживания.
Амори д’Ибелен, выходец из бедной баронской семьи, имевшей лен во Франции, пришел скоро. Он доводился Конраду почти ровесником: маркграфу исполнилось тридцать пять, Ибелену – тридцать два года. Невысокий, плотный человек со светлыми прямыми волосами уже несколько лет считался ближайшим помощником повелителя Тира.
Ибелену однажды в жизни крупно повезло, если, конечно, можно так назвать историю с падением Святого Города – неизвестный никому барон несколько дней являлся коронованным патриархом Ираклием королем Иерусалимским с титулом «Спасителя веры». Потом короны его лишили, но факт остался таковым – Ибелен теперь имел некоторые призрачные права на престол. История давняя, но забытая еще не всеми.
– Ваша светлость? – окликнул задумавшегося Конрада барон. – Что произошло?
Маркграф молча передал Ибелену письмо. Тот прочитал текст два раза и осторожно поднял спокойные водянистые глаза на покровителя. – Это от
– Этот сумасшедший прислал эпистолу, выведенную собственной рукой и не скрытую шифром. Он либо паникует, либо настолько уверен в успехе, что перестал скрываться. Плохо то и другое.
– Ваша светлость, придется согласиться с тем, что мы ничего не можем поделать в обоих случаях… Остается, как написано в депеше, надеяться. Он весьма изворотлив.
– Знаю, – кивнул маркграф, – все варвары изворотливы. Вот что, Амори… Вы пока требуетесь здесь, в Тире. Отошлите двоих людей в Константинополь, пусть ожидают появления нашего друга. Место условлено. Если он приедет раньше, документы будут немедленно переправлены в Тир, если же нет – к Рождеству вам доведется наведаться в Византию.
– К тому времени, – бесцветным голосом ушедшего на покой интригана произнес Ибелен, – армия кайзера Фридриха подойдет к Босфору. И нам придется немедленно действовать. Разумеется, я постараюсь сам встретиться с Рыжебородым…
– Замечательно. Барон, отправьте письмо на Сицилию, пускай Танкред готовится. Идите, сударь.
Конрад вновь остался в одиночестве. Из садика под окнами доносились приглушенные голоса и женский смех. Жена маркграфа, византийка Елизавета Ангелина, которую на итальянский лад звали Лизеттой ди Анджело, беседовала с явившимися ко двору тирского повелителя неаполитанскими купцами – торговцы привезли новые товары и надеялись, что госпожа графиня и ее свита сделают покупки.
Последний раз посмотрев на аквитанское письмо и навсегда запечатлев в памяти несколько ровных строчек, Конрад поднес пергамент к огню масляной лампы и стряхнул жирный пепел на каменную мозаику пола.
«Если он приедет, – подумал маркграф, имея в виду автора депеши, – я буду спокоен хоть за часть дела. Он знает, на что идет и каково окончание пути. Отлично, что другого выхода у него нет…»
…Абсолютно неизвестный Конраду Монферратскому человек, находящийся сейчас за сотни лиг от Палестины и утверждавший, будто происходит родом из Киевского герцогства, был непогрешимо прав, заявляя своему приятелю Гунтеру фон Райхерту, о том, что тайные службы существовали всегда и во все времена. Эпоха крестовых походов не составляла исключения.
