Сама легендарная личность по-прежнему восседала за столом и хитровато улыбалась.
Беренгария, вполне умело сыграв на виоле вступление, начала петь глубоким, мелодичным голосом, сделавшим бы честь любому истинному трубадуру.
Сладко шокированное общество затаило дыхание. Лэ оказалось не то чтобы слишком вольным, но притягательно-несдержанным. К тому же Беренгария во время исполнения постоянно смотрела на одного-единственного человека – того самого смуглого оруженосца, с раннего вечера неотступно следовавшего за принцессой.
Казаков понимал одно слово из десяти, ибо в песне использовались и норманно-французские, и аквитанские фразы, однако заметил, что на него начали поглядывать не без интереса. Особенно старались сопровождавшие кавалеров расфуфыренные красотки.
«Да в чем дело-то? – сдвинул брови оруженосец. – Песенка явно про любовь и такое впечатление, что обращена в мой адрес. Беренгария совсем свихнулась, или я каких-то местных традиций не знаю? Вон же Ричард стоит! Мрачный, что туча грозовая».
Ричард постепенно начинал ревновать. Будучи человеком крайне импульсивным, он решил как можно быстрее поговорить с Беренгарией – извиниться за безобразную сцену, разыгравшуюся прошлым утром в гавани. Наверное, принцесса вбила себе в голову, что будущий муж заранее терпеть ее не может, и осталась верна своему прежнему избраннику – у любой незамужней девицы непременно обнаружится пламенный воздыхатель. Либо же наваррка намеренно изводит Ричарда невниманием и любезностью к какому-то деревенщине, не умеющему даже правильно носить перевязь! Король на протяжении песни то краснел, то зеленел и подумал, что с мессиром в одежде наваррского двора следует выяснить отношения. Причем немедленно!
Беренгария старалась. Ее голос становился все более проникновенным, черные глаза буквально пожирали Казакова, а осанка, для человека, знакомого с языком жестов, выражала доселе тайные, но вдруг вырвавшиеся на свободу чувства. Бертран де Борн откровенно посмеивался.
Судя по всему, Беренгария могла праздновать заслуженный триумф – ее единственного выступления хватило, чтобы завладеть симпатией всех присутствующих. К тому же начал действовать непреложный закон куртуазии: в любом состязании всегда отдается предпочтение даме, сколь ни были бы достойны и талантливы ее соперники. Последний аккорд заглушили обычные восторженные возгласы.
Король Ричард не выдержал. Во-первых, молодой нахал, которому наваррская принцесса посвятила лэ, поклонился ей с невероятно спесивым видом, истолковывавшимся одновременно как проявление благосклонности или же пресыщенности. Во-вторых, Беренгария ответила этому безродному оруженосцу глубоким реверансом, мгновенно замеченным всеми дворянами.
Ричард шагнул вперед, не раздумывая. Повод для ссоры лежал на поверхности, оставалось лишь облачить его в надлежащие для рыцаря одежды. А завтра утром мессир оруженосец будет валяться на земле с пробитым острием копья горлом! Свою королевскую и мужскую честь Ричард был готов отстаивать до последнего.
– Восхитительно! Я так счастлива! Я не слышала эту песню долгие годы!
