– Но если менестрель, о котором вы мне рассказали, – проворчал Ибелен, – окажется обманщиком, я его найду и прикончу своими руками. Нет, вы только подумайте – «И Ангел Тьмы на Лангед’ойль извергнет глад и мор»! Франция[44]– чужое для меня королевство, но я не хотел бы видеть его опустошенным…
Утром серовато-золотистые стены замка Ренн оказались подернутыми сухой, искрящейся россыпью инея. Приход осени в гористые местности начинается с вершин, с тонкой корки льда, подернувшей лужи возле дверей хлева, со струй холодного воздуха, несущего близкое дыхание зимы. На далеком Острове в это время уже может выпасть первый неуверенный снег, к полудню превращающийся в десятки отсвечивающих на солнце лужиц, а здесь, на полудне Европы – всего лишь быстро тающие кристаллики измороси и прозрачно-стылый воздух скалистого утеса.
Впрочем, трое невольных гостей Ренн-ле-Шато ничего этого не видели, никем не потревоженные до позднего утра, когда раздался стук в дверь – вначале вежливый, затем настойчивый. С трудом проснувшийся Франческо, недовольно ворча, убедил себя в необходимости подняться и тут же сделал непоправимую ошибку, встав босыми ступнями на каменный пол, выстывший за ночь до состояния ледяной глыбы. Подвывая, Франческо заскакал по гостиной в поисках сапог, попутно опрокинул стоявший на столе и ни в чем не повинный кувшин и наконец сумел добраться до двери и вытащить засов. Тоже, кстати, напоминавший ледышку.
– Доброе утро, – осторожно проговорила мистрисс Изабель, заглядывая в комнату. – Я тут подумала, не проявить ли мне и дальше немного сострадания к ближним своим и не раздобыть ли вам завтрак… Феличите, позволь узнать – чем это ты занят? Пытаешься научиться летать?
В ответ послышался насквозь непереводимый поток слов на итальянском, из коего следовало, что нынешним утром мессир Бернардоне напрочь не расположен обмениваться игривыми шуточками и что любой, кроме монны Изабеллы, чрезмерно склонной все усложнять, мог бы догадаться – человек пытается согреться и одновременно разжечь безнадежно угаснувший камин. На протяжении долгой речи согласно кивавшая девушка успела впустить слуг с подносами, а затем закрыть за ними дверь, подобрать с пола осколки кувшина и отобрать у Франческо предназначенные для растопки щепки. На шум из соседней комнаты выглянул Гай, сонно обозрел открывшуюся картину и поспешно скрылся, здраво рассудив, что решительности мистрисс Уэстмор вполне хватит, чтобы привлечь к домашним делам и его.
К тому мгновению, когда Франческо выговорился и замолчал, в очаге уже вовсю трещало пламя, девушка задумчиво оглядывала готовый стол, и над тарелками поднимался слабый, но явственный ароматный парок.
– Все сказал? – деловито поинтересовалась мистрисс Изабель. Франческо смиренно кивнул. – Тогда садись. Господа-а! Извольте получить отличное хозяйское угощение и выслушать плохие новости!
– Лучше бы наоборот, – мрачно буркнул Мак-Лауд, появляясь в дверях и затягивая на поясе широкий ремень. – Не-ет, ты точно самая настоящая баохан ши – от тебя одни неприятности.
Изабель поджала губы и холодно процедила:
– Мессир Дугал, вас не затруднило бы впредь не именовать меня этим прозвищем?
– Я постараюсь придумать другое, – согласно кивнул шотландец. – Хотя «Баохан ши», на мой взгляд, подходит в точности. Что там еще стряслось?
– Старый граф требует голову мерзавца, отправившего вчера на тот свет его младшенького, – злорадно сказала девушка. – Большинство жителей замка из числа тех, кто присутствовал на трагично завершившемся quodlibet, убеждены, будто сие злодейство – дело ваших рук, только не могут понять причины, толкнувшей вас на столь черную неблагодарность. Откройте страшную тайну – зачем вам понадобилось убивать бедного мальчика? Я никому не скажу, честное слово!
– Монна Изабелла, как вы можете?.. – испуганно начал Франческо, слишком поздно сообразив, что его приятельница остается верной своему обыкновению встречать все обрушивающиеся на нее беды язвительными смешками.
– Он слишком много знал, – зловещим шепотом откликнулся Мак-Лауд. – Пришлось его… – Он сделал короткий и выразительный жест, точно срезав нечто невидимое.
– Я так и думала, – хладнокровно наклонила голову Изабель. – Однако вы меня разочаровали – я полагала, у вас хватит сообразительности не попадаться.
– Это все Гай, – немедленно переложил вину на компаньона Дугал. – Представляешь, зарезал бедного парня и хлопнулся в обморок. Не мог же я его оставить там валяться!
– Между прочим, я все слышал, – крикнул из спальни Гай. – Мак-Лауд, у тебя болезненное воображение, еще хуже, чем у мессира Франческо. Мистрисс Изабель, не верьте ни единому его слову!
