Светлые волосы выбились из пучка и рассыпались по плечам печатницы. Аманда вздрогнула, попыталась вырваться из моей хватки, но я встряхнула её и втолкнула в комнату. Девушка пробежала вперёд и настороженно развернулась, потирая назревающие на запястье синяки. Я вошла следом и закрыла за нами дверь. Охрана осталась снаружи, позволяя нам этот разговор.
– Они угрожали жизнью тёти! – воскликнула Кейт, подняв на меня отчаянный взгляд.
– Ты должна была прийти к нам, а вместо этого покорно выполняла инструкции… – процедила я ледяным тоном.
Само собой, после намёков Шакса я планировала посетить Кейт, но не сегодня. Вот только сама судьба подтолкнула свидетелей мне в руки. Естественно, когда новую печатницу привели в академию, её и тётю взяли на контроль, следили, проверяли переписки. И тогда враги решили действовать через жаждущую мести Аманду. Она поболтала с Кейт, сообщила, что её тётю заменили двойником и убьют, если та не будет выполнять их требования. Девушка согласилась.
Кейт не владела сильным гипнозом, да и на Майкла при мощи его резерва было сложно воздействовать, потому она работала постепенно. Встречалась с ним для репетиторства и каждый раз направляла слабые ментальные импульсы. Оставалось только вовремя подловить. Не без подсказки Аманды Кейт пришла к нему после сложного задания, когда он был с почти пустым резервом. Переспала с ним и ушла, оставив установку молчать о случившемся. А дальше устроила спектакль с разоблачением. Не знаю, что планировал Адрамелек, просто отомстить за мой отказ или позже убрать Майкла уже физически и постепенно добиться моего согласия на беременность, но итог оказался печальным. Шакс, видимо, не верил в успех этой подставы, потому решил действовать самостоятельно. Адрамелеку пришлось вмешаться. И я попала в Тартар. Мы пробудили источник, что вылилось в пространственную нестабильность и взрыв врат. Майкл погиб.
– Вы обещали защитить меня и тётю! – обвинила Кейт, подскакивая на ноги. – А меня шантажировали! Из-за тебя! Из-за тебя мне пришлось лишиться девственности на комоде под невменяемым мужчиной, которому я даже не нравилась, – на последних словах её голос перешёл в жалкий писк, она заплакала.
А мне стало ясным, что дело не только в шантаже. Ей нравился Майкл, может, она на что-то и надеялась, но всем нам известно, чем всё закончилось.
– Мне тебе посочувствовать? – яростно усмехнулась я. – Нет, ты сделала выбор, не стала бороться, и теперь Майкла нет. По твоей вине, Кейт. И я это так не оставлю.
– Что со мной будет? – всхлипнула она.
– Я бы могла убивать вас несколько дней, даже недель, если применять эпил, – произнесла я вкрадчиво, а девушки, кажется, ещё сильнее побледнели. – Меня хорошо обучили искусству пыток. Но смерть слишком гуманна.
– Что это значит? – сипло уточнила Аманда.
– Вас арестуют по обвинению в пособничестве врагу. В ход судебного разбирательства над твоим отцом я не вмешивалась, а здесь буду требовать максимальной меры пресечения. Если думала посидеть с ним в соседней камере, не получится. На всё время разбирательства и до завершения срока наказания, если, конечно, вам не назначат смертную казнь, вы не увидите родных и близких.
Как я больше не увидела Майкла по их вине.
Разбирательства с Кейт и Амандой продлились несколько часов. Я лично присутствовала на предварительном допросе, написала отчёт, а потом нанесла на печать предательницы знак, которым когда-то Евастас сдерживал меня. Теперь она не может пользоваться энергией, и потому неинтересна врагам. Моё требование о запрете на общение с родными приняли без вопросов. Настал момент, когда командование меня поддерживало, а не стремилось во всём уколоть.
Завершив с делами, я в сопровождении охраны побрела в жилое здание. У входа мы с друзьями распрощались до утра. Вот только после случившегося в одиночестве стало невероятно тяжело. Работа завершилась, виновные понесут наказание, на сердце больше не давит боль предательства, но разбирательства не изменят того, что Майкла нет рядом. Мне не унять его чувство вины. Он не узнает, что я его простила. Месть не принесла облегчения, напротив, сделала только хуже, потому что ничего на самом деле не изменила.
Поддавшись порыву, я взяла ключи и спустилась в квартиру Майкла. В прихожей показалось, что всё как прежде, будто он только недавно вернулся домой после задания. На банкетке лежала его ветровка, у входа стояла наспех сброшенная обувь. Пахло им, моим Майклом. Но стоило войти в гостиную, как ощущение его присутствия развеялось. По центру комнаты лежали коробки. Часть вещей Майкла уже перекочевала в них, а вскоре исчезнет всё. Помещения освободят, и больше ничто не будет напоминать о проведённых здесь счастливых моментах.
