Наконец, все нужные записи были отобраны и загружены в вычислители. Проект стартовал! Имея столь неполные данные, рассчитывать на успех почти не приходилось. Но не отступать же теперь в самом деле!
Гелугвий знал, что собранного материала, как уже говорилось, было слишком мало, и машинам приходилось многократно взвешивать имеющиеся мелочи и целыми днями пробовать их различные комбинации. Всё время с момента запуска вычислителей Гелугвий не покидал стен института: по его прикидкам просчёт не должен был продлиться дольше трёх дней, и учёный словно боялся упустить какую-нибудь мелочь. На третьи сутки под утро в машинном зале номер пять - том самом, где проводился предыдущий эксперимент, Гелугвий проснулся от мягких звуковых коллажей, рисуемых вычислителем. Машина сигналила об окончании эксперимента!
Учёный ринулся к экрану. Удивительное дело! Трое суток упорного бурения одних и тех же уравнений и переваривания мегатонн электронов и квантов, пробегающих и скачущих в едином информационном потоке, привели к появлению целых трёх вариантов, в то время как разум подсказывал, что вряд ли может появиться хотя бы один! Ведь с точки зрения кармической науки, шанс на выявление закономерностей был ничтожно мал ввиду явной недостаточности изначальных данных. Но любящее человеческое сердце в этот раз оказалось прозорливее разума и проверенных временем алгоритмов.
Но что же выдала машина?! Первые два варианта слабо отсвечивали фиолетовым, что означало, что они едва перешагнули порог значимости, и только поэтому были представлены. Гелугвий быстро пробежал их глазами и остался безучастным. Переплетения судеб этих мужчин и женщин, живших во времена Сумеречного Варвара, никак не затронули его. Оставался только один, последний вариант, найденный вычислителями. Вероятностный индикатор горел здесь несколько ярче, чем в первых двух вариантах, но это ещё ничего не значило. Гелугвий на миг оторвался от экрана и закрыл глаза. Тридцать лет работы. Тридцать лет жизни отдано благородной задаче подгонки человеческого счастья под общий кармический знаменатель. Тридцать лет он пытался улучшить мир, в котором жил. Но сейчас остался один, последний шанс изменить свою собственную жизнь. Ну что ж...
Здесь Гелугвия впервые кольнуло: а ведь это
тридцать лет ничего вокруг не замечал, кроме своих алгоритмов. И едва ли хоть раз поблагодарил маму за её постоянную, бесконечную заботу о нём! Не потому ли он и достоин своего мучительно осязаемого, с некоторых пор, одиночества?
