Так, долготерпение верующих в конце концов снискало свою высшую награду. В великой радости продвигались они теперь вперёд, и ликовали, и распевали песни. И хотя сами они не видели новостной передачи из ИКИППСа, где почти полностью была показана встреча с Ящером, им об этом в подробностях поведали присоединившиеся единоверцы. Но так уж издревле повелось, что любит человек домысливать и приукрашивать, и новостная сводка из ИКИППСа в устах «сказителей» быстро обросла их фантазиями и наделила её главного героя совершенно фантастическими возможностями. После этого в отряде Свидетелей ещё более чем когда-либо укрепились в вере своей. Одни радовались, что Спаситель не называет себя прямо, и считали, что это первый признак его истинности; другие повторяли слова Ящера про новый город и ручной труд; но больше всего в этот день вспоминали фразу Сумеречного Варвара — пророка, оставившего зашифрованное послание потомкам:
— Ибо предрёк пророк: «
Многие даже заучили наизусть всё послание Сумеречного Варвара и то и дело делились цитатами с окружающими:
— Братья! Сёстры! И спросил Он нас: открывали ли мы двери перед нуждающимися?
— Открывали! Открывали!
— Но помогали ли от всего сердца?
Толпа на миг замолкала, затем по ней словно прокатывалась волна, и тогда тихие, одиночные «да» тонули в массе стыдливых «нет».
— Заглянем в себя! Были ли мы искренни в делах своих?
— Мы открывали и помогали, но не искренне! — кричал самый смелый, и толпа тут же подхватывала этот клич и разносила вдаль.
Со всех сторон слышалось уже знакомое:
— Машины делали всё за нас. Отринем роботов!
— Избавимся от этих позорных «рупоров правды», ибо Спаситель — наша правда!
— Очистимся от скверны богомерзкой жизни в мире машин!
Долго ли, коротко ли, но завершился радостный день произнесения благой вести и пришёл последний день пути — день встречи верующих со своим Спасителем.
Вышло так, что в ИКИППСе об этом узнали последними — новость нам сообщили буквально за час до того, как Свидетели подошли к дверям института. И вот растерянный Гелугвий, стоя в дверном проёме, передавал товарищам, что ему рассказали по связи из ИБ.
— Они будут здесь уже через час, — добавил он.
В этой новости, если вдуматься, не было ничего особенно страшного, но все мы, не сговариваясь, устремили взоры на Ящера, который пока что был вместе с нами. Но тот лишь молча скрестил на груди руки и отвернулся к окну.
— Да-а, — протянул я, посмотрев Ящеру в спину. — Вовремя же ты появился. А то они, не обнаружив Спасителя, тут камня на камне не оставили бы!
— Мы ещё не знаем, что они сделают, обнаружив его, — обернувшись, мрачно заметил Ящер. — Мне сейчас ох как нелегко. Я рад всем этим людям, но хочу убедить их пойти за собой как за простым человеком, а не за «сыном неба». То есть, за тем, кем я и являюсь на самом деле.
— О, да, сделают… — с тоской воскликнул Гелугвий. — Слышал я об этом Криадате Фалесском. От его компании можно чего угодно ожидать, это ж Каменный век! Религиозные фанаты. Но хорошо ещё, что все они направляются не прямо сюда, а в город.
Гелугвию не хотелось в этом признаваться, но он немного лукавил перед товарищами. Ведь в городе оставалась Наланда, и он страстно желал быть рядом с ней, но не смел больше показываться ей на глаза, считая себя отвергнутым. А кто знает, чем повернётся встреча с армией Свидетелей, если Спаситель не покажется им настоящим?
— О, ты слишком наивен, друг мой! — воскликнул Ящер и как-то нехорошо рассмеялся. — Сперва они, скорее всего, направятся на поклон к месту явления миру своего Спасителя.
— Кроме того, — добавил я, — они ведь наверняка все захотят пройти через туннель. Чтобы попасть в город тем же путём, что прошёл их герой. Практика следовать путями святых крепко засела в различных религиозных традициях землян.
Гелугвий невесело смотрел на нас, не зная что сказать.
— Только поле Неймара ради них мы снова включать не будем, — сказал Штольм. — Всё, Эксперимент завершён.
— Ну что ты, Штольм, — подмигнул товарищу повеселевший враз Гелугвий, — запустим их всех в город и захлопнем Колпак! Представь только, сколько новой кармы для изучения у нас появится! Процент сразу скакнёт до 99!
— Ага, — ответил в той же манере Штольм. — Ты только
Вскоре мы увидели, как улица стала заполняться странного, диковатого вида людьми. Многие были в поношенной, видавшей виды одежде — кто в грязных мешковатых саванах, подтянутых кушаками, кто в заплатанных штанах и рубахах.
