— Братья, братья! Сёстры! — разнёсся громовой голос координатора под сводами зала. — Возвратим себе человеческий облик! Спасителю не нужна суетная свора визгливых псов! Он хочет верующих в него, деятельных людей, готовых строить Его Царство на Земле! И мы не станем ждать больше, ибо слышал я глас Его: Он ждёт от нас преданности. Ждёт порядка. Он хочет, чтобы мы пошли за Словом Его. Так станем же Словом его!.. И пойдём мы к нему на поклон пешком, как ходили люди древности, откажемся уже от виман и прочей ереси! Двинемся к Нему утром с восходом солнца!
Так, ценой небольшой оплошности руководителя института Богоявления Ящер для многих верующих за считанные минуты превратился из разрушителя Эксперимента в Мессию, пришедшего освободить мир от невежества. Но сам Тоссирх и другие работники ИБ, не зная о происходящем в «Моей Вере», упорно силились найти выход из создавшейся ситуации. Фриазон Гумм и Бессаланх Дионисийский в ту ночь долго искали решение вместе со своим руководителем. Но в первую очередь ещё не видевшие новости помощники руководителя надолго остановили свои взгляды на изображении Ящера.
— Тебя явно посетило религиозное откровение, брат! — полушутя сказал Тоссирху Бессаланх Дионисийский.
— Наверное, это с каждым из нас могло быть, — задумчиво процедил Фриазон. — Беда в том, что мы тут погрязли в инерции и отсутствии всякого движения. Вот и читаем новости вполглаза.
— Я бы сказал, что это сам современный мир давно погряз в отсутствии новостей, — невесело перефразировал Тоссирх слова товарища. — Наш институт куда старше ИКИППСа, но много веков наши предшественники не видели ничего интересного… Но давайте уже разбираться. Вся связь стоит на автоответчиках, и до утра нам никто не помешает. У нас ещё шесть часов.
— Чтобы придумать, как безболезненно убедить весь мир в том, что Мессия ненастоящий? — ухмыльнулся Бессаланх. — Ладно, простите. Давайте с самого начала. Что мы имеем?
— Независимо от того, является ли Ящер Спасителем или нет, — ровным голосом проговорил Тоссирх, — никакую следящую аппаратуру он одним божественным своим присутствием работоспособности не лишал. Это я узнал, так сказать, постфактум. Как вы видели, об этом написано в самом послании учёных ИКИППСа. Но узнали они об этом только на третий день, включив экраны «мониторов правды».
— Значит, и объявить нам об этом тоже придётся постфактум? — спросил Фриазон.
— Давайте вместе прикинем, что произойдёт, — предложил Тоссирх. — Зная тёплую компанию Криадата, можно с большой уверенностью сказать, что у них там, скорее всего, уже творится полный бедлам. И вот мы им утречком сообщим, что, дескать, извините, братья по вере, ошибочка вышла, Спаситель-то ненастоящий, стало быть, да-с!
— Так, — подхватил Фриазон, — а разве у нас есть другие варианты?
— Если сообщим правду, — подытожил Бессаланх Дионисийский, — то к мнению ИБ, может статься, вообще перестанут прислушиваться. Кто же простит такие ошибки? Мы же ИБ, истина в предпоследней инстанции! А энтузиасты из «Моей Веры» нас и вовсе в порошок сотрут, потребовав закрытия института.
— Да уж, — покорно произнёс Гумм. — Но так мы останемся чисты и не возьмём греха на душу.
— Наделав дел, надо уже не только о собственной душе беспокоиться! — воскликнул Тоссирх. — Ну да, то есть, это я наделал. Вы-то не виноваты, — добавил он.
— Так-так, — вкрадчиво произнёс Бессаланх, — ты, кажется, предлагаешь нам не что иное, как ложь во благо!
На миг повисла звонкая тишина. Казалось, сейчас разразится. Фриазон старательно смотрел в пол, подчёркивая, что желает услышать мнение Тоссирха, а потом только выскажет своё. Бессаланх, не таясь, вопросительно глядел на руководителя.
— Скажите мне честно, друзья, — спокойно проговорил Тоссирх. — Вы сами верите, что этот Ящер — Мессия?
— Да! — воскликнул Фриазон. — Я это понял, как только увидел его вон на той картинке. — Он указал пальцем на монитор, всё ещё высвечивающий стоп-кадр с Ящером.
— А я так быстро не могу поверить, — холодно ответил Бессаланх. — В Создателя — верю, но вот что это — и он тоже указал рукой на Ящера — посланник Его… доказательства нужны. Но как это относится к делу?
— Итак, двое верят, один нет… — тихо проговорил Тоссирх. — Друзья, меня сейчас посетила мысль, что нам уже ничего не изменить. Давайте скажем правду — и останемся чистыми пред Создателем. Если это настоящий Мессия, то ему уже ничто не повредит. И закрытие ИБ в том числе.
— Так же, как ничто уже, видимо, не остановит ребят из «Моей Веры», — сказал Фриазон. — Но весь остальной монархистский мир лишится только что обретённого чуда. А для большинства верующих это первый повод усомниться в Его божественной природе!
— Так что же, — резюмировал Бессаланх, — весь вопрос в том, сохранить ли психическое здоровье верующих или сказать им правду, сохранив их моральный облик?
