— Уточню, что это единственная проблема мира физического, — заметила Лингамена, — но есть ещё моральные, прошу заметить… Что ж, давай попробуем прикинуть, Адиль Мет. Скажи для начала, верно ли то, что многолетний анализ на вычислителях так и не выдал рецепт, как справиться с серо-бурым веществом, великое множество коего лежит себе на полях Пояса Пустот?
— Это верно, — уныло проговорил Адиль. — Нам не удаётся получить химическое соединение, которое могло бы воздействовать на серое вещество Пустот.
— Прошу прощения, не специализируюсь на химии веществ… но насколько я понимаю, в природе не существует ничего абсолютного, нерушимого, что, кстати, и доказывают наши машины желаний. Всё ведь подвержено этому круговороту — любая материя, любые соединения?
— В теории это так. Наука считает, что любые соединения можно разложить на составляющие или получить из них другие вещества. Но Пустоты, возникшие относительно недавно, пока не поддаются никакому воздействию и захватывают всё больше и больше места, превращая в свою безжизненную массу всю окружающую их материю. Но, видите ли, наука — это наука, и она продолжает считать, что проблему Пустот вполне можно со временем решить. Главное только, чтобы случилось это несколько ранее окончания текущего мирового цикла.
Уста Адиля тронула бледная улыбка, и Лингамена почувствовала, что нужно сказать что-то обнадёживающее.
— Я понимаю, что ты хочешь от меня услышать, — сказала она задумчиво. — Наш эксперимент призван доказать существование чёткой причинно-следственной связи на уровне событий и человеческих поступков. Сюда не входят химические реакции, распад, полураспад и многие другие природные явления. По крайней мере, пока. Но вот что мне непонятно. За триста лет вычислений машины так и не подобрали нам формулу вещества, способного рассеять, аннигилировать Пустоты, так ведь?
— Так, — угрюмо согласился Адиль Мет.
— Эта суперстойкая двухцветная вязь, — начала Лингамена убеждённо, — не более чем химическое соединение, которое, тем не менее, не поддаётся машинному анализу, теоретически способному перебрать все комбинации составляющих вселенную частиц! Не означает ли это, что кроме определённой совокупности атомов в Пустотах может быть примешано что-то такое, к чему наша драгоценная наука ещё даже не притрагивалась?
Тут Лингамена с надеждой посмотрела на Дариму.
— Скажи нам, дорогая, а что об этом говорит Учение? Кармический закон распространяется только на живые мыслящие существа? Попадают ли в эту категорию неодушевлённые предметы (или то, что под ними подразумевает современная наука)?
— Непосредственно об этом в сутрах не говорится, — ответила Дарима, немного подумав. — Но чётко даётся понять, что кармический закон един для всего. Простите, я понимаю, что для поднятого вопроса эта формулировка слишком обобщающе звучит. Я попробую посоветоваться со своим учителем, когда навещу его.
— Я тоже поддерживаю проект ИКИППСа, поэтому и пришёл сюда сегодня, — начал Адиль. — И считаю, что раз Учение говорит нам о том, что всё едино и подчиняется одному и тому же закону, то это значит… что мы просто ещё не в силах ни открыть его, ни, тем более, доказать.
— Вспомните легенду о душах камней, — продолжил учёный после паузы. — Если они живы, то и они подчиняются тому же единому закону.
— Можно даже не привлекать на помощь мифы и сказания древней Земли, — вырвалось вдруг у меня. — Нас же окружают кристалловизоры. Мне кажется, они и есть ярчайший тому пример.
Тут все в Зале обратили на меня внимание, и я несколько смутился.
— Простите, это у меня само вырвалось, — пробормотал я, — не хотел прерывать…
— О, что ты, Минжур! — воскликнул Адиль Мет. — Ты указал нам на очевидный факт, который мы почему-то упустили в своих рассуждениях. Итак…
— Материя бывает разумной, — сказала за Адиля Лингамена. — Что об этом может сказать представитель Института Земли?
— К сожалению, — молвил с плохо скрываемым раздражением Адиль Мет, — Институт Земли не имеет никакой информации об этом. Это ведь передовой край науки, Лингамена, и вы хорошо это знаете.
— Да упаси вас Неймар! — воскликнула учёная, видя реакцию собеседника. — Я, разумеется, далека от какой-либо иронии, ты как-то превратно истолковал мой вопрос. Нам просто было необходимо, чтобы ты, Адиль, подтвердил либо опровергнул эту теоретическую выкладку.
— Хорошо. Я как представитель Института Земли, — заговорил нарочито скучным голосом Адиль, — не могу ни подтвердить, ни опровергнуть того, что материя разумна. По крайней мере, применительно ко всей земной материи. Кристалловизоры, к примеру, как тут было правильно замечено, разумны безотносительно к тому, считаем ли мы их таковыми или нет.
Тут Дарима, стоящая рядом с Лингаменой, подмигнула мне и попросила слово.
