Весы Великого Змея полностью

Целью похода по-прежнему оставался небольшой город под названием Хашир. По пути эдиремы особо приглядывались, не отыщется ли поблизости следов служителей Церкви Трех. Ульдиссиан был уверен: те трое, что покушались на его жизнь – не последние. Правду сказать, он чувствовал, что поведение Мендельна как-то связано с Церковью Трех, но верил: если в том возникнет нужда, брат наверняка расскажет правду.

Наверняка…

– Ты так глубоко задумался.

Изумленный внезапным появлением рядом Серентии, Ульдиссиан скосил взгляд в ее сторону. Приближения ее он не заметил, и это многое говорило о том, что творится в его голове.

– Я должен беречь от беды их всех, а здесь, в джунглях, опасностей куда больше, чем дома.

– Да, Серам в сравнении с джунглями так безмятежен, – нахмурившись, согласилась Серентия. – По крайней мере, так было раньше.

Чувство вины в сердце вновь подняло голову.

– Серентия… насчет Кира и того, что с ним…

– Не продолжай, Ульдиссиан. Твоей вины в случившемся нет. Ты ведь не знал о таящихся в тебе силах, а управлять ими тем более не умел.

Попытка успокоить его ничем Ульдиссиану не помогла, однако он кивнул с благодарностью.

– И в смерти Ахилия я тебя не виню, – продолжала темноволосая девушка. Казалось, блеск ее глаз намертво приковывает к себе взгляд. – Ахилий был человеком хорошим, но независимым. Он сам так решил… и тоже ни в чем не винил бы тебя.

– Серентия…

Девичья рука накрыла Ульдиссианову ладонь, так нежно коснувшись тыльной ее стороны…

– Прошу тебя, не тревожься ты так обо мне – особенно во всем, что касается Ахилия. Да, я скорблю о нем как о погибшем друге, но, пожалуй, не как о возлюбленном, которым я его одно время считала.

Вот это признание! Услышав такое, Ульдиссиан едва не споткнулся на ровном месте.

– Что ты говоришь? Ведь вы с ним…

– Ульдиссиан, Ахилий давно был ко мне неравнодушен, но ты же знаешь…

Запнувшись, она отвела взгляд. Щеки ее раскраснелись, и вовсе не от жары.

– Ты же знаешь, сама я чувствовала совсем другое. А когда решила, будто надежды больше нет… наверное, обратилась к нему в поисках утешения, и теперь… теперь мне так совестно…

Ульдиссиан ждал продолжения, но продолжения не последовало.

– Ну, тебе-то стыдиться нечего, – пробормотал он и пожал плечами, сам не зная, сумеет ли хоть что-нибудь объяснить тем, что намерен сказать дальше. – Ты принесла Ахилию радость. Он умер, думая, что вы – вместе, вдвоем, а это чего-то да стоит, как думаешь?

Пальцы Серентии крепче сомкнулись на его ладони. Высвобождать руку Ульдиссиан не спешил. С одной стороны, он словно вновь предавал друга… но с другой услышанному был искренне рад.

Но прежде чем дело зашло хоть чуточку дальше, их уединение нарушил Мендельн. Выражение на лице Ульдиссианова брата не предвещало ничего хорошего.

– Там, в джунглях, кто-то есть, – негромко сообщил он. – Чувствуешь?

Вернувшись с небес на бренную землю, Ульдиссиан в самом деле почувствовал в зарослях кого-то чужого. Понять, кто это, он не сумел, но нащупал чужака совсем близко и жестом подозвал к себе Томо.

– Знакомы тебе эти места? Чего здесь следует опасаться?

Тораджанин задумался.

– Так далеко мы с братом, мастер Ульдиссиан, не охотились, но кое-что о здешних краях я припоминаю. Говорят, их любят навещать духи джунглей… но это – всего лишь бабкины сказки!

– Духи джунглей? – внезапно заинтересовался таким поворотом Мендельн. – Отчего здесь? Чем эти места замечательны?

– Развалины здесь имеются, мастер Мендельн, – отвечал Томо. Подобно многим из тораджских приверженцев Ульдиссиана, в прямом разговоре с младшим из Диомедовых сыновей ему сделалось очень и очень не по себе. – Развалины, да такие древние, что письмена на камнях почти стерлись. Просто диковинка, ничего более…

– Но к ним все равно лучше не приближаться, – вмешалась Серентия. – Томо, они ведь от реки в стороне?

– О да, госпожа! – С Серентией все держались едва ли не столь же почтительно, как и с Ульдиссианом, а Томо и еще кое-кто из новообращенных помоложе влюбились в нее не на шутку. – Два, а то и три часа ходу сквозь самую гущу джунглей! Не стоит оно того!

– Так далеко? – расстроился Мендельн.

– Ну… может, и чуть поближе, – неохотно признался тораджанин, – но все же далековато!

Развалины… В походе к развалинам, если только они как-либо не связаны с Церковью Трех (что вряд ли), Ульдиссиан никакого проку не видел и махнул рукою вперед.

– Идем дальше. Наша цель – Хашир. Хашир, и ничто другое.

Однако продолжив путь, Ульдиссиан по-прежнему чувствовал нечто примерно в той стороне, где находились невидимые развалины. Кто это, что это, он себе даже не представлял – чуял лишь невероятную древность да некоторую природную мрачность. Странно, но ко всему этому примешивалась… ярость… да, ярость, с каждой секундой набиравшая силу.

Казалось, неведомое создание тоже почуяло путников. Как ни старался Ульдиссиан не замечать происходящего, ярость неведомого существа росла, крепла с каждым новым вдохом. Наконец он оттащил в сторону Серентию с Мендельном и ничуть не удивился, узнав, что они чувствуют то же самое.