- Вик, тебе помощь нужна? - спрашивает Кустов. - Меня тревожит то, что я забрал тебя из запертого гаража с мешком на голове.
- Не знаю.
- И, кстати, ты уже не трясешься. Посмотри на свои глаза в зеркало.
Смотрю. Они нормальные. Кажется, только что я сам загасил Прорывную. Без таблеток. Такое было хоть раз раньше? Сам себе отрицательно качаю головой. Платон Игоревич оказался, как и всегда, прав, страхи прошлого отступили именно тогда, когда появились более сильные актуальные.
Выходим из машины. Поднимаю голову и буквально любуюсь на свет в окнах своей квартиры. Какое же это счастье возвращаться домой к
- Тём, спасибо, что приехал. И вообще.
- Должен будешь. А лучше - скажи Вере, чтобы не боялась больше. Ну и если так уж хочешь, дай мне в морду, заслужил. Только не отворачивайся. Хотя бы иногда звони, ладно? И еще... Это твое.
Он протягивает мне сверток, какую-то белую ткань. Разворачиваю в руке и понимаю, что это Верино белье. Порванное. То самое, которое он с нее сорвал, когда...
Он что, его с собой носит? Зря.
Отказываться от столь щедрого предложения нет ни сил, ни желания. Сжимаю зубы и с размаху бью по морде. Этот человек неисправим, как он может одновременно быть тем, кто бросается, не глядя, спасать брата, и, спорю, за своих ворвется в любую драку, не думая, сможет ли выйти из нее живым, но в то же время способный вышвырнуть женщину в лужу, а затем едва не изнасиловать ее.
Снова перед глазами она- моя хорошая, испуганная, дрожащая, в синяках и засосах, с ссадиной на коленке, босыми ногами... Такая беззащитная, одновременно сильная и стойкая, стоящая за моей спиной, такая нужная. Не могу удержаться и бью его так, что рука немеет, он действительно пропускает первый удар, руки по швам, но потом начинает отбивать следующие. В этот момент я подпрыгиваю и впечатываю свой лоб в его.
И это то, что нужно. Как же я мечтал о хорошей драке. Мы толкаем друг друга, он налетает и валит меня на землю, оба падаем, катимся, осыпая ударами, пытаясь одновременно отпихнуть, прижать к земле и подняться самому. Трещит голова, ноет все тело. Приятно, что не от
- Сейчас полицию вызову, прекратите немедленно! - незнакомый женский голос над головой. Из окна. - Нашли место и время! Все спать хотят!
С трудом отстраняемся друг от друга, сидим на земле, прерывисто дышим, сверлим глазами. Артем грязный, в синяках. Сильный, сволочь, от ударов голова кружится. Я старался так бить, чтобы не до крови. Моя же стекает с губы и, кажется, из носа. Последний, кстати, горит и распухает.
Кустов улыбается. Сначала уголком губ, затем шире. Потом смеется.
- Наконец-то ты научился драться не как девка, - сообщает мне. Поднимается не с первой попытки, падает, но упорно встает снова, пошатываясь, подходит и протягивает руку. - Мир?
- По первоначальному плану ты не должен был встать с земли, - отворачиваюсь и поднимаюсь сам, без его помощи. Делаю шаг, но припадаю на ногу, кажется, потянул что-то. Главное, суметь добраться до лифта, дома отлежусь.
***
Братья стоят в обнимку в проходе, зайти в комнату не решаются. Вера выключает музыку, оглядывает их с ног до головы - оба грязные, земля комьями падает на чистый пол. В ссадинах и синяках, будто после хорошей драки. У Артема волосы в жутком беспорядке стоят дыбом, светлые джинсы в черных разводах, колени мокрые, словно стоял на них в луже - так ему и надо, а Белов - со своим отрастающим ершиком на голове, в чужой куртке, с распухшим носом, в крови, и вовсе - то еще зрелище. О лучшем отце для ребенка можно только мечтать.
Вера упирает руки в бока. Какое счастье, что
- Вы что, пьяные? - спрашивает.
- Пока нет, - говорит Артем, расплываясь в улыбке. - Но Вик сказал, что у вас есть ром.
Вера поджимает губы, невольно хмурится. Еще недавно она больше всего хотела, чтобы эти двое помирились, но сейчас сомневается, правильно ли это. Засосы и синяки на ее теле зажили, но память это не стерло. Вик обещал отомстить Артему, так какого черта сейчас держится за него, как за спасательный круг?!
- Вер, я сейчас все объясню, - Белов тоже силится улыбнуться, протягивает ей ладонь в примирительном жесте. - Ты, главное, не волнуйся. Все хорошо.
- Да я вижу.
Выглядят они, на самом деле, забавно, но Вера заставляет себя хмуриться, плотнее стискивает зубы. Она от страха чуть не рехнулась, сделала тату, поругалась с родителями, папа уже едет в поезде... узнала о беременности. И неизвестно, повлияла ли татуировка на ее ход! А эти, по всей видимости, так увлеклись, что напрочь, позабыли написать или позвонить.
