Войдя в длинную, узкую комнату, Эдано увидел несколько чиновников. Полнолицый, хорошо одетый человек — председатель комиссии — переспросил у него фамилию и звание. Если бы Тарада — Хомма был жив, он сразу бы узнал в нем бывшего подполковника из второго управления штаба уже несуществующей Квантунской армии. Это он в августе сорок пятого года на окраине Мукдена инструктировал замаскировавшихся на случай плена разведчиков. Бывший подполковник, ныне чиновник министерства благосостояния, взял анкету Эдано, заполненную накануне, и бегло зачитав её, спросил, чем он думает заняться на родине, куда хочет выехать из лагеря.
— Только домой, господин начальник, — подчеркнуто браво вытянулся Эдано. — У меня там дед, жена, сын. Сына я ещё и не видел. Буду работать. В плену я стал строителем.
— Похвальное намерение! — кивнул головой председатель комиссии. — А разве вы отца не навестите? — остро посмотрел он сквозь стекла очков на Эдано. — Он, кажется, в Токио?
— Мне об этом писал дед, господин председатель! — напрягся Эдано, понимая, что допрос стал подходить к главному. — Но я почти не помню отца. Он покинул нас, когда я был ещё маленьким. Потом нам сообщили, что он погиб при крушении поезда. Я не знаю, как он ко мне отнесется, и поэтому поеду прямо домой.
— Разве вы с ним не переписывались?
— Получил от него только одно письмо. Я поеду прямо домой, — вновь повторил Эдано.
— Скажите, Эдано-сан, — вмешался в разговор щеголеватый член комиссии, перед которым лежала пачка сигарет «Кэмэл», — вы, кажется, служили в отряде «Белая хризантема».
— Так точно! На Лусоне!
— По нашим данным, весь отряд «Белая хризантема» геройски погиб, выполняя приказ. А вы?..
Раньше такой вопрос поверг бы Эдано в смятение, но теперь он уже не тот. Теперь Эдано только благодарен судьбе и верному другу Саваде за то, что остался жив — не погиб бессмысленно.
— Меня срочно отозвали перед самым вылетом и назначили, командиром самолета генерала Томинаги Кёдзи — командующего воздушной армией.
— Вот как? Чем же вы заслужили такую честь?
— Не могу знать. Был приказ, и я его выполнил.
— А как вы попали в плен?
— После указа императора. Нам зачитал его начальник штаба отряда капитан Уэда. Он может подтвердить.
Вопросы нисея прервал председатель комиссии:
— Это не допрос, Эдано-сан. Никто вас не упрекнет. Просто мы хотим поближе познакомиться с вами, чтобы посоветовать, как лучше применить свои силы на пользу нашему отечеству, перенесшему такие тяготы. Вот вы сказали, что в плену стали строителем. Что же вы строили?
— Школу, жилые дома, господин председатель.
— Ваши товарищи утверждают, что вы хорошо работали и русские вас поощряли?
Эдано понял, куда гнет председатель комиссии.
— Нам за это платили, господин председатель, — простодушно ответил он, — да и питание улучшали. А потом я хотел чему-нибудь научиться. В армию я пошел добровольно, прямо из школы.
— Так… Что же вы видели у русских интересного? У авиаторов глаз наметанный.
Эдано виновато поклонился:
— Простите, но я, кроме лагеря и стройки, нигде не был, а строили мы школу по соседству…
Вопрос сменялся вопросом, и Эдало почувствовал, что потеет: рубаха прилипла к телу. Его опрашивали явно дольше, чем других, и он старался не выдавать волнения. Он понимал: его пытаются на чем-то поймать, готовят западню. И наконец последовал ещё один вопрос, которого Эдано ожидал и который окончательно убедил его, что он имеет дело не с простыми чиновниками из министерства благосостояния.
— Скажите, Эдано, — как бы между прочим спросил председатель комиссии, — в вашем рабочем батальоне был поручик Тарада, он возвращался вместе с вами на «Сидзу-мару». Что вы о нем знаете?
— Простите, вы сказали поручик Тарада? — переспросил Эдано, словно стараясь кого-то вспомнить. Потом решительно сказал. — Нет. Насколько я помню, у нас такого офицера не было. Может, ошибаюсь, но я такого не знал. Ещё раз простите!
Бывший подполковник, сняв очки, пояснил.
— Господин Тарада по некоторым обстоятельствам был там под фамилией Хомма Кэйго.
— Такого знал! — с готовностью, словно обрадовавшись возможности сказать приятное господину председателю, ответил Эдано. — Он был командиром четвертого взвода в нашей роте и даже вызвал наш взвод на трудовое соревнование
— Вот как! — удивился нисей — Что вам о нём известно?
— Хорошо служил. Правда, я немного недолюбливал его — он бил солдат, чтобы те лучше работали.
— Вот как? — снова удивился нисей. — На пароходе вы его видели?
— Никак нет. Я находился в трюме, а Хомма-сан, простите — Тарада, был в кубрике с офицерами. Говорят, они здорово пили.
Нисей бросил насмешливый взгляд на бывшего подполковника и, играя карандашом, снова вкрадчиво обратился к Эдано.
— А почему вы непременно хотите стать строителем? Сейчас трудно с работой, да и получают строители маловато. В стране нет лишних денег.
— Это единственное, что я умею делать. Земли у нашей семьи нет, а идти в батраки… У меня же семья…
— Но вы, Эдано-сан, были летчиком, и, надо полагать, неплохим, если вас назначили командиром самолета генерала Томинаги. Не так ли?
