— Ладно, ладно, — Савада снял руки Эдано со своих плеч. — Это я уже слыхал. Столько раз благодарить — всё одно что душить шелковой ватой. Адрес не потеряешь? Ну, храни тебя боги. Вон вам уже подали команду на построение…
Колонна двинулась к выходу из лагеря. Теперь прямо на вокзал, а после погрузки в вагоны все они станут свободными людьми: каждый отвечает за себя.
Выйдя за ограду, репатрианты жадно глазели по сторонам, словно находились в чужой незнакомой стране. Когда миновали два квартала, Эдано понял, что улицы действительно выглядят необычно. Всюду вывески на английском языке — раньше их не было. Даже хозяин самой захудалой харчевни рядом с японской вывесил английскую надпись: «Бар Чикаго».
Навстречу им попался американский солдат. Он был явно навеселе. Пилотка, лихо сдвинутая набок, чудом держалась на рыжих волосах, сигарета прилипла к нижней губе. Янки никому не уступал дороги, да и уступать её было некому: все встречные торопливо сворачивали с его пути. На руке солдата повисла маленькая, сильно накрашенная японка. Она тоже была пьяна.
«Пан-пан», «пан-пан», — прошелестело по рядам. Так стали называть в Японии женщин, которые были вынуждены продавать свое тело оккупантам, чтобы не умереть с голода.
Заметив колонну, солдат остановился и прокричал что-то оскорбительное. Теперь уже женщина стала тащить его вперед.
В вагоне, когда поезд тихо тронулся с места, Эдано осмотрелся. Кругом были незнакомые люди, хотя все они попали сюда из одного транзитного лагеря. Теперь уже не репатрианты, а просто пассажиры, они облепили окна и оживленно комментировали всё, что видели. Излишне громкими разговорами они, казалось, старались компенсировать вынужденное и настороженное молчание в лагере.
Потом попутчики Эдано постепенно отошли от окон и стали разбирать вещи, устраиваться.
В вагон вошел проводник — молодой парень с явно военной выправкой. Он весело посмотрел на пассажиров из-под черного, козырька форменной фуражки:
— Э-э… Будьте любезны, господа бывшие военные, угостите махоркой!
— Пожалуйста! — несколько рук протянулись к нему с кисетами.
— Что, тоже побывал у русских в Сибири и не можешь отвыкнуть? — опросил сосед Эдано.
— Да нет, — ответил парень, — я же вижу, кого везем. Не первый раз. А вы знаете, сколько сейчас стоят сигареты? Это теперь дорогое удовольствие, многим не по карману.
— Вот как? — покачал головой сосед Эдано.
— Эх, — послышался из глубины вагона чей-то голос, — если бы повезли нас через Токио, последнюю махорку бы отдал.
— Через Токио? — усмехнулся проводник. — Ну, уж нет. Теперь вас через Токио только в крайнем случае повезет, да и то небольшими группами.
— Это почему же? Мы не бандиты и не арестанты.
Проводник, поплевывая на неумело свернутую папиросу, присел напротив Эдано:
— Так никто и не думает. А только когда первую группу репатриантов повезли через Токио, там наши железнодорожники как раз устроили забастовку. Ну, репатрианты вышли из вагонов, сели на перрон и объявили забастовку солидарности.
— А скажите, пожалуйста, вы тоже бастовали? — осторожно опросил пассажир, которому хотелось проехать через Токио.
— Конечно! У нас боевой профсоюз, — явно гордясь, подтвердил проводник.
— И это не опасно?
— Как сказать… — Лицо проводника стало серьезным. — Полиция ведь та же, да ещё и дубинки американские. Случается, что полицейским и американские эмпи помогают. У нас же теперь демократия..
— Эмпи?
— Да, американские военные жандармы. — Проводник поднялся и поклонился: — Простите за беспокойство и спасибо за внимание, мне надо идти к начальнику поезда. Прошу по составу не ходить — следующий вагон только для иностранцев, точнее — для оккупационных властей. Держитесь от них подальше, возможны неприятности…
Поезд, замедляя ход, тихо подкатил к небольшой станции. В вагоне все окончательно распределились по местам, начал складываться своеобразный дорожный быт.
Эдано и его попутчик прильнули к окну. Их внимание привлекла какая-то суетня на перроне. Служащие-железнодорожники были явно встревожены и нетерпеливо поглядывали в сторону вокзала.
«Что там могло произойти?» — подумал Эдано и тут же получил ответ на свой вопрос. Из центрального входа показалось несколько военных-американцев. Они хохотали, громко о чем-то разговаривая. Сытые, довольные, не торопясь, не обращая ни на кого внимания, они прошли в соседний вагон «только для иностранцев». Такую же надпись Эдано заметил и на двери вокзала, из которой вышли американцы. В ту же секунду поезд тронулся…
Внезапно поезд нырнул в туннель, наполнив его шумом, грохотом, паровозным дымом. Несколько минут в вагоне была полная темнота, но вот окна начали постепенно светлеть, и наконец состав выдавило из туннеля, как столбик зубной пасты из тюбика.
Проводник предложил пассажирам чай. Некоторые, достав припасы, стали подкрепляться. Эдано. есть не хотелось. Выпив чашку чаю, он поблагодарил проводника и снова отвернулся к окну.
