— О, не волнуйтесь, Эдано-сан. У нас есть разрешение оккупационных властей. Официально наша цель — летать во что бы то ни стало. Поэтому наш клуб так и называется. Лишенные неба, наши сердца потухли.
— Но ведь Японии запрещено иметь авиацию?
— Так будет не всегда, — уже жестче ответил Фумидзаки. — Пока можно летать под любым флагом.
— Например?
— Слава императорских пилотов велика, а коммунизм угрожает Азии. Можно летать на лучших в мире машинах… — Гость сделал паузу и остро взглянул на Ичиро. — Даже… на тех, которые носят белые звезды на плоскостях. Тем, кто летает, платят очень хорошо…
Ичиро выпрямился, словно услыхал отрывистую команду:
— Как, Фумидзаки-сан? Летать для явки? Это вы говорите мне, которого учили ненавидеть их и приказывали уничтожать?
Гость спокойно слушал, и только левая рука его сжала рукоять трости, как эфес сабли.
— Спокойно, Эдано-сан, — резко перебил он хозяина, — мне понятен ваш патриотизм. Я по званию гораздо старше вас и сбил два американских самолета. Мы не из тех, кто лижут пятки оккупантам и называют сейчас себя «американцами Азии». Нам не за что любить американцев. У меня от американской бомбы погибла семья… В нашем положении нужна мудрость и дальновидность, — уже тише продолжал он. — Американцы сейчас нужны нам. Да, не удивляйтесь, Эдано-сан, нужны. Нужно их оружие, умение владеть им. Когда дом горит, не смотришь, кто тебе подает ведро с водой. Голодные массы — хороший горючий материал, а поджигатели есть. Это — коммунисты… Два года назад их было тридцать, теперь сто тысяч. И мы должны пока спрятать свою ненависть, как спрятали повязки камикадзе. Вы плохо знаете историю нашего великого отечества, Эдано-сан. Ещё в глубокой древности наш глубокопочитаемый великий предок принц Сусано преподал нам прекрасный урок, как справиться с сильным противником. Он применял изумительную тактику. С врагом, которого трудно победить в бою, принц Сусано мирился, потом приглашал его в гости, угощал и поил, а потом спящему, — гость сделал короткий жест рукой, — всаживал нож в спину. Достойный подражания пример. Вы меня поняли?..
Гость отложил докуренную папиросу, поблагодарив, поднялся и, уже стоя, спросил:
— Так как вы относитесь к вступлению в клуб, Эдано-сан? Его превосходительство Томинага Кёдзи с одобрением отзывался о вашей службе.
— Я подумаю, Фумидзаки-сан, и сообщу вам лично или письменно.
— Сайонара!
Ичиро вежливо, как и подобает, проводил гостя до ворот и отвесил ему традиционный поклон. Фумидзаки подчеркнуто твердой походкой отправился к стоявшему неподалеку автомобилю.
— «Джип»! — узнал американскую машину Ичиро.
— Чего хотел от тебя этот нарядный горожанин? — полюбопытствовал дед, когда Ичиро вернулся в дом.
— В летчики вербовал! — хмуро ответил внук.
— В летчики? Куда?
— Не все ли равно. Где деньги платят за наемников.
— Са…
Ичиро был выбит из колеи разговором с непрошенным гостем. На душе стало муторно. Этого Фумидзаки и ему подобных война ничему не научила: какими были, такими и остались. Надменными, тупыми и слепыми в ненависти. И они опасны, не остановятся ни перед чем. интересно, кто из них наживается на поставке наемников для Чан Кай-ши и в Корею? Раньше Япония поставляла проституток, теперь летчиков. Тоже живой товар.
Возвратившись домой, Намико сразу же заметила перемену в настроении мужа. Накормив семью и убрав со стола, она постелила постель, молча прижалась к его сильному телу. Руки Эдано обняли её, и она затихла, безмерно счастливая.
— Понимаешь, — заговорил Ичиро, — приходил сегодня один тип. Вербовал меня в летчики, за границу. Обещал большие деньги.
— Опять на войну? — со страхом спросила Намико.
— Для чего ещё нужен им бывший камикадзе?
Намико тихо заплакала.
— Прошу вас, не уезжайте. Не ради нас, ради себя. И дедушка не переживет этого.
Ичиро вытер ладонью глаза жены.
— Надо было выбросить этого типа из дома. Ладно, я с ним ещё поговорю. Никуда я не поеду, больше меня не обманут. И я буду бороться за то, чтобы наш Сэцуо не знал войны. Ты понимаешь меня?
— Да, любимый, понимаю.
— Тебе будет трудно со мной.
— Я готова ради вас на смерть пойти, — прижалась ещё теснее к мужу Намико.
Ичиро догадывался, что его самоотверженная жена действительно готова пожертвовать собой ради него, а все другие цели ещё далеки от неё. Он улыбнулся в темноте и шепнул ей на ухо:
— Ты непременно должна мне родить ещё одного сына, а потом девочку, похожую на тебя.
Жена счастливо засмеялась…
На следующий день Эдано Ичиро пошел наниматься на американскую авиабазу. В доме становилось всё хуже с питанием. Намико каждый раз робко извинялась перед мужем, что ничего лучшего не может предложить на стол. Ему было стыдно, что его кормят руки слабой женщины. Сынишке после болезни тоже надо питаться получше. Уехать и а поиски работы в тот же Кобэ он не решился, запротестовали дед и Намико. В конце концов безразлично, кому продавать свой труд. Да и не вечно он будет работать на американцев. «Поживем — увидим» — так, кажется, говорили его русские друзья. Понадобятся и его руки строителя: так много разрушений вокруг.
