Авиабаза находилась километрах в пяти от Итамуры. Пыльная полевая дорога вскоре вывела его на шоссе, которое шло от железнодорожной станции до авиабазы. Он ступил на гудрон своими солдатскими, видавшими виды ботинками и размеренно зашагал по кромке. О лихачестве американских водителей Ичиро уже наслышался много. Дед, как всегда с шутками, рассказывал и о там, как крестьяне были рады, что дорога прошла в стороне от Итамуры. Больше того, стараясь всячески отделиться от пришельцев, жители решительно протестовали против каждой попытки открыть в деревне пивнушку, бар или еще какое-либо увеселительное заведение. Даже Тарада не смог уговорить их. «Сами спалим», — заявили крестьяне одному из дельцов, особенно энергично добивавшемуся открытия бара. «Нет, не такие уж быки наши сельчане», — подумал Ичиро, вспомнив слова Акисады.
Ему известно было и то, что крестьяне Итамуры неохотно шли работать на авиабазу. Возможно, и это сыграло свою роль в том, что Тарада дал ему рекомендательное письмо.
Занятый своими мыслями, Эдано и не заметил, как гудрон дороги привел его к авиабазе. Высокая проволочная ограда уходила далеко в стороны, словно стремилась захватить побольше японской земли. В центре ограды высилось строение из гофрированного железа. У ворот стояли два американских солдата, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Каски и автоматы в этот жаркий день казались лишними, ненужными. Сразу же за воротами торчала высокая мачта, на которой цветным полотнищем повис полосато-звездный флаг. Многочисленные надписи и транспаранты на английском языке о чем-то предупреждали прохожих. Судя по тому, как много слов было подчеркнуто жирной чертой и выделено несоразмерно большими восклицательными знаками, надписи были строгими и категорическими.
В доме из гофрированного железа помещалась контора. Широкоплечий, затянутый ремнями сержант, говоривший на ломаном японском языке, долго вертел перед глазами письмо Тярады. Потом он позвонит куда-то по телефону, и вскоре в контору пришел японец, одетый в американское обмундирование, но без знаков различия. Прочитав письмо, он дружелюбно посмотрел на Эдано и что-то быстро сказал сержанту по-английски. Эдано уловил единственное знакомое слово — «камикадзе». «И здесь это известно», — подумал он, не зная, что Тарада после беседы с «им звонил на базу.
Сержант с любопытством посмотрел на Эдано.
— Что ты умеешь и знаешь?
— Когда-то умел летать, теперь умею строить.
— Ну что ж, — проговорил сержант. — Пока поработаешь грузчиком, потом посмотрим. Устраивает?
— Согласен!
— Вот возьми анкету и заполни. Доложу командованию. Приходи через три дня!
Эдано уселся за соседний стол. Анкета по размеру оказалась не меньше той, которую ему пришлось заполнять в Майдзуру.
В комнату вошел долговязый лейтенант в мундире мышиного цвета. Сержант браво встал. Не менее ретиво вытянулся и японец. Невольно поднялся и Эдано.
Лейтенант о чем-то заговорил с сержантом, и тот в ответ бросал короткое «Йес, сэр». Затем офицер кивнул в сторону Эдано, и до слуха Ичиро опять донеслось знакомое — «камикадзе».
Лейтенант что-то спросил у переводчика. Нисей, улыбнувшись, перевел вопрос офицера.
— Господин лейтенант Майлз интересуется, сколько, ты потопил американских кораблей.
— Скажи господину лейтенанту, — сказал Эдано, — что, если бы я потопил хоть один американский корабль, я не стоял бы здесь.
Лейтенант раскатисто рассмеялся. Потом, подойдя к Эдано и хлопнув его по плечу, проговорил:
— Если бы ты, парень, встретился мне в бою, то тоже бы не стоял здесь!
Нисей перевел и эти слова лейтенанта.
— Я не был мастером воздушного боя, — прямо смотря в глаза лейтенанту, ответил Эдано, — но знал таких, с которыми господину лейтенанту тоже не следовало бы встречаться!
Лейтенанту, видимо, понравился и этот ответ Эдано. Он ещё раз хлопнул его по плечу и, бросив: «Гуд бай!», вышел из комнаты.
— Господин лейтенант сегодня в хорошем настроении, — пояснил переводчик. — Но всё же, Эдано-сан, рекомендую вам при разговоре с господами офицерами быть более кратким и корректным. Понятно? Тот же господин лейтенант бывает и в плохом настроении, и вообще по характеру он, между нами говоря, не всегда сдержанный.
— В пивнушках да с девками он несдержанный, — буркнул себе под нос сержант.
* * *
Через три дня Эдано объявили, что он зачислен в состав японского обслуживающего персонала базы. Ему выдали куртку с яркой надписью на спине и показали старшего рабочего, которому отныне он должен подчиняться. Его назначили грузчиком на автомашину, доставляющую продовольствие на базу. Два его новых товарища, тоже грузчика, оказались на редкость неразговорчивыми парнями. Судя по выправке, оба были бывшими солдатами.
Попытки Ичиро разговориться с ними явно не удавались. Парни отвечали коротко «да», «нет» и замолкали. Это расстроило и огорчило Эдано. Ведь они были такие же рабочие, простые парни, как и он, да и ровесники. Очевидно, американцы предпочитали нанимать на базу только молодых и сильных. Где работают остальные японцы, Эдано пока не узнал, а расспрашивать об этом поостерёгся.
