— Злорадствуете? И правильно. Но она…! — крутанувшись в кресле на все сто восемьдесят, тот с глухим и каким-то отчаянным раздражением мрачно уставился в оконный проём, — она другая.
— У-у-у… Да ты серьёзно ею болен, мой друг, — уже без всяких насмешек произнес Серега, — ну так докажи Далиевой, что ты не полный придурок, а нормальный мужик, думающий не только членом, но и головой.
— Совет дельный, так чего же сам им не воспользуешься? М? — ехидно поинтересовался Дарон, — ты к Лепницкой, так же как и я, к Далиевой, весьма неровно дышишь. А рыжуля, что-то не больно подпускать тебя к себе торопится. Видимо, не я один причинным местом думаю.
— Упертая, хитрая, вредная лиса, — поморщился на его справедливое замечание мой зам, — но я плотно работаю в этом направлении, чего и тебе желаю.
— Даже интересно, кто из нас с тобой первый свою даму сердца к себе расположит, — хмыкнул Дарон в ответ, — забьёмся?
— У меня жизненное кредо: с дураками никогда не спорить, — покачал головой Серый, — я могу понять, если речь идёт о потрахушках на одну ночь, но если в деле замешаны чувства…Я пас.
— Да это я так, по привычке ляпнул, — стушевался Пашка, — прав ты. Дурак я.
— Вот и славно, что наконец разобрались, — прервал я их полемику о «высшем», — теперь, коллеги, надеюсь, вы вернётесь в рабочее русло и займётесь своими непосредственными обязанностями. Мне совсем не улыбается сегодня задерживаться на работе: быстрей начнём, быстрее кончим.
— О-о-о… Я надеюсь ты в постели этого правила не…
— Даронов, заткнись!
АЛИНА
— Леш…
Тихий вздох жаркого томления непроизвольно сорвался с губ, когда, еще находясь в вязкой полудрёме, я почувствовала, как муж целует меня в основание шеи, чуть прикусывая горящую кожу.
— Моя нежная, тёпленькая и сонная девочка…— прохрипел в ответ Ветров, зарывшись лицом в мои волосы, — я ведь теперь тебя никуда от не отпущу, слышишь?
— Угу, — крепко прижатая к жёсткому телу подполковника, смогла лишь кивнуть, соглашаясь со всем что говорит мой мужчина.
— Вот и умница, — в одно мгновение переворачивая меня на спину, Ветров сразу же, требовательно впился поцелуем в губы, окончательно прогоняя остатки сна и возвращая меня в чувственную реальность. Он не нежничал, а брал то, что уже считал своим, заставляя ее тело полностью подчиниться его воле.
Лина отвечала с неменьшим пылом, принимая всё, что он был готов дать ей здесь и сейчас, когда лишь от одного поцелуя можно было сгореть до тла!
— Я пиздец какой голодный до тебя! — рыкнул муж, всматриваясь почти черными от дикого возбуждения глазами в её потемневшую от страсти синеву, — хочу до боли всю, без остатка!
— Бери… Я… хочу того же, — первая подалась к нему, чтобы притянув за шею, теперь уже самой впиться в мужские губы.
От безумного желания было больно не только ему, я и сама с трудом сдерживалась, чтобы не заскулить от той агонии, что растекалась по венам, требуя выхода.
Резкий рывок сильных рук и мой самый простой трикотажный топ уже летит на пол, оставляя меня топлесс под жадным взглядом мужа.
— Никогда тобой не смогу насытиться, — порочно глядя мне в глаза, произнес мой мужчина и, наклонившись, приласкал языком чувствительную вершинку груди.
Мой стон был музыкой для нас обоих, еще больше раскаляя между нами то безумие, которое мы не в силах были уже сдерживать.
— Я тоже хочу тебя касаться, — лихорадочно избавляя любимого от рубашки, сухими истерзанными губами прошептала я.
— Да… Сейчас, — несколько томительных мгновений и мы оба, наконец-то, полностью обнажены и взведены до такого состояния, что будь сейчас хоть ядерный взрыв, никто бы из нас не обратил на него никакого внимания. С каждым новым поцелуем, с каждым обжигающим прикосновением друг к другу, мы все больше теряли связь с реальностью, руководствуясь лишь низменными инстинктами.
— Лёш…— в очередной раз выдохнула я, когда, спустившись по моему дрожащему телу поцелуями вниз, муж приласкал меня языком там, где уже было всё настолько мокро и горячо, что впору было разлететься на атомы только от одного прикосновения. — Зачем ты…
— Тшшшш, — подув на мою воспалённую плоть, подполковник не дал сомкнуть мне колени, мягко на них надавив, — не отказывай мне в десерте, ты охренительно вкусная!
Стыд, смущение и непроизвольная скованность его откровенными действиями — всё исчезло безвозвратно, как только Ветров возобновил свои ласки, кружа в сумасшедшем ритме языком вокруг моего клитера.
Закинув голову назад, невидящим поплывшим взглядом уставилась в потолок, выстанывая сквозь зубы имя мужа и, кажется…умирая от наслаждения. Дернувшись всем телом от скрутившего меня до боли сладкого спазма, закричала, выгибаясь все больше от той лавины удовольствия, что обрушилась на меня, погребая под собой.
— Не могу больше, принцесса, умру, если сейчас же не окажусь в тебе! — лихорадочно прошептал мне в самые губы Ветров, накрывая собой и одним резким слитным движением, врываясь в мою плоть.
— Больно! — всхлипнула я, стараюсь хоть как-то уменьшить распирающее меня внутри меня давление и боль.