Спрятавшись на вершине низкого холма за похожим на лошадиную голову красноватым камнем, Тиа ал’Ланкарра, кусая губы от бессилия, плакала. Ее жизнь была кончена, а надежда обрести себя оказалась разорвана в клочья.
И ничего нельзя вернуть назад.
Теперь до конца дней придется оставаться в чужом, ненавистном, противном ей мужском теле с жалкими остатками того, что в нынешней Башне считают потрясающим Даром. Больше никто и ничто не сможет ей помочь. Ни мальчик Целитель, находящийся рядом с воющим от отчаяния светловолосым лучником, ни сам Мелот, реши он спуститься с небес.
Дочь Ночи прекрасно видела, что самородок мертва. Тиф пришла слишком поздно. Ее опередили всего лишь на нар.
А еще Про́клятая знала, что где-то в доме находится та, на кого она надеялась больше жизни.
Тальки.
Мертвая Тальки.
Без помощи Целительницы и без тела девочки — Тиа обречена. Ее душил страх за свою судьбу и обида на весь мир за такую несправедливость. Столько пережить, столько выстрадать, столько пройти — и все напрасно!
Затем на место обиды и страха пришла злость. И ненависть на того, кто лишил надежды. Вырвал из рук. Убил. Растоптал. Унизил.
— Ну ничего, — прошептала Про́клятая, глотая слезы. — Мой нар еще придет. И прежде чем Бездна примет меня — я заберу вас с собой. Вы, вставшие на моей дороге, ответите за этот день! Клянусь!
Скрепляя ее клятву, ударил гром, и тут же с неба упали тугие потоки ледяного дождя.
Если ураган ведет тебя к мести — одну могилу рой для себя.
— Опять! Лопни твоя жаба… — простонал Лук из-под надвинутого на лицо капюшона.
— Что «опять»? — не понял Га-нор, отжимая стянутые в хвост волосы.
— Дождь! Треклятый дождь льет уже вторую неделю. Или ты этого просто не желаешь замечать?
Северянин пробурчал нечто нечленораздельное.
— Тебе что?! Все равно? — возмутился Лук.
— Пока дождь меня не убивает — да.
В ответ раздался громкий чих, и нытье продолжилось. Стражник безостановочно ворчал вот уже четвертый день. Он ненавидел затяжные путешествия, особенно если они происходят неуютной осенью.
— Сто раз предлагал — давай переждем непогоду где-нибудь под крышей. Не верю, что поблизости нет таверн. Там, по крайней мере, сухо. Вкусная еда, горячий шаф, — с удовольствием начал перечислять солдат, и его живот тут же жалобно заурчал в ответ. — К тому же за шиворот никакая дрянь не льется. Каждый день дождь, дождь, дождь… Посмотри на мою лошадь. Да-да. На эту. Что, не видно, как она тоже превращается в воду? Хватит смеяться! У меня скоро отрастут жабры, если я, конечно, не околею от холода. Ты этого хочешь?
— Нам некогда рассиживать по тавернам. И ты это прекрасно знаешь. — Га-нор наконец соизволил натянуть капюшон на мокрые волосы. — Не думай, что я в восторге от происходящего. Но нам нельзя задерживаться. Первый месяц осени на исходе. Когда подойдет к концу третий — перевалы в Катугских горах завалит снегом, и мы застрянем на юге до поздней весны. Тебе нравится находиться по соседству с Белыми?
Для немногословного сына Ирбиса это была необычайно длинная речь. Лук вновь чихнул, смачно высморкался и наконец произнес:
— Я говорил и еще раз скажу — Лестницей Висельника пройти невозможно. Набаторцы, конечно, идиоты, но не слепые. Перевал слишком узок, чтобы мы там разминулись.
— Предложи другой вариант, — невозмутимо промолвил Га-нор.
Лук знал, что друг прав. Лестница для них — единственный способ пробраться на север. Второй перевал, Клык Грома, слишком далеко на западе. Дорога до него займет больше трех месяцев. К тому же миновать территории, лежащие между Слепым кряжем и побережьем Устричного моря, будет трудновато. Особенно в окрестностях Гаш-шаку или Альса. Там от набаторцев должно пестреть в глазах.
— Единственный выход, если тебя пугают горы, — залезть в какую-нибудь дыру и переждать.
— Ну уж нет! Я не хочу, чтобы в один из дней за нами пришли мертвецы или Сжегшие душу. Все время сидеть и стучать зубами в ожидании гостей — это не по мне, лопни твоя жаба. Вот только прорываться к Лестнице не менее глупо. Насколько далеко мы от нее?
Га-нор привстал на стременах, небрежно огляделся, пожал плечами. В последнее время это был его самый частый ответ на все вопросы.
— Мы хоть в правильном направлении едем?
— В правильном.
Лук вздохнул. Порой немногословность товарища его раздражала. Иногда хотелось нормально поговорить. А общение с Га-нором очень часто напоминало монолог. С таким же успехом стражник мог бы беседовать с самим собой.
Окружающий пейзаж не вызывал у спутников воодушевления. Пожелтевшее редколесье, давно потерявшие большую часть листвы деревья, серое небо, тусклый солнечный свет, едва пробивающийся сквозь тучи. И дождь, заставляющий воду в лужах вскипать.
— Два дня назад оно тоже было правильным. Но западных отрогов Слепого кряжа я так и не увидел, — вновь попытался завязать разговор Лук.
Молчание.
