а потом мы сидим и глядим друг на другакак будто прощаемся навсегда в сытой тоскеи как будто прямо сейчас мы прощаемся и умираема за окнами протяжный черный вечер наступаети мы в него выйдем когдастрашная сытость отступити мы выйдем и по улицам серым пойдемв забытиисмотреть на темнеющий бедный городIIмы живем в старом расшатанном домемы живем в разрушенной хилой конюшнеиз пола не вымывается ни пыль ни памятьо забытом непрошенном времениживем как чужие мы здесь и есть чужиеи мы живем в разрушенном блеклом неистовом домецокот копыт покойных лошадок не умолкает над намисвист маленьких птичек проворных не погибает в листвевсе здесь в этом доме проживает с намитрудные дни нищетыи я смотрю твою тонкую розовую улыбкуи слышу цокот копыт покойных лошадоки слышу рост бесконечный деревьев в садуздесь тянется свет к нашим распавшимся лицами от тяжести его я еле плыву по улице томнойи сонную тяжесть его набираю в себяи мы движемся движемся и живемзаодно во времени и этом домеи забираем в себя пространствоглотаем его как полную тучную водуи в этом тепле я как тихое тихое телопереворачиваюсь на животи чую теплоту вечера как мертвую материну спинуи слышу звуки из сада как мертвое ее дыханиеи слепну от света ее бесконечного тлениязамечаю тонкие скудные боль и тоскупо ее жестокой любвии как будто последнюю ее теплоту хочу уловитьхочу попрощатьсяно не выходитона погибает и погружается в травыв безликую рыхлую землюи я слышу это движенье как движенье корнейкак падение нежных немыслимых лепесткови безответно прощаюсь прощаюсь прощаюсьи бьюсь в безвольной скупой немыслимой болиот безответной любвии мать погружается в землюIII
