На террасе кто-то стоял. Элемин замерла, разглядывая тёмную фигуру, и тут же расслабилась, узнав Фарлана. Подошла, не таясь, и остановилась рядом с ним, коснувшись перил.
— Тоже не спится? — проговорила она.
— Как видишь. Слишком много всего произошло за последнее время. Мириэль, лесные эльфы…
— Может, у Тилль получится узнать о нём подробнее? Она же такая могущественная волшебница, — предположила Элемин.
— Её сила велика, но не безгранична, — покачал головой Фарлан.
— Однако я же вижу — сейчас тебя тревожит нечто иной. Что-то помимо брата и нашего путешествия… — проницательно заметила Элемин.
Фарлан смотрел вперёд, на покрытый огоньками спящий город. Когда дул ветерок, всё великолепие колыхалось, и улицы будто оживали, хотя на них не было ни души.
— С тобой уже давно что-то не так… — не сдавалась Элемин, — как мы можем доверять друг другу, когда ты вечно чего-то не договариваешь? И ладно, если это действительно тебя не касается — как в случае с Сильвией или Ареном. Но, пожалуйста, пообещай мне, что прекратишь скрывать от меня свои личные проблемы. Я хочу помочь… или хотя бы поддержать тебя.
Она склонила голову, пристально заглянув ему в глаза.
— Хорошо, — наконец согласился эльф.
— И? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Она шутливо ткнула его в плечо, но по его серьёзному взгляду эльфа тут же поняла, что он собирается сообщить нечто важное.
— Сильвия называла меня проклятым. Это не просто фигура речи или отсылка к моему мечу… На мне действительно висит демоническое проклятие плоти. Ты спрашивала о трещинах на моём лице — это одно из его проявлений. И они… постоянно разрастаются. Раньше это происходило только когда я использовал силу клинка, но в последние дни началось само по себе. Скорее всего, когда-нибудь это проклятие убьёт меня.
Его слова повисли в воздухе, и первые мгновения Элемин оказалась в замешательстве. Отметины на лице эльфа никогда не казались лучнице чем-то чересчур опасным: тем более, что они практически всегда были скрыты его магией. Именно по этой причине полуэльфийка не придала большого значения словам Сильвии, хотя и собиралась расспросить её подробнее. Поэтому, узнав о том, насколько проклятие серьёзно, Элемин была сбита с толку.
— Наверняка можно что-нибудь придумать, — попыталась подбодрить его она, — не бывает неснимаемых проклятий… Может, у Тилль получится? Тебе надо будет рассказать ей об этом.
— Она в курсе. Двадцать лет назад у неё не вышло. Что уж говорить об этом сейчас, когда проклятие окрепло…
— Ты из-за этого такой хмурый в последнее время? — догадалась Элемин.
— Разве вам нужен больной спутник?
— Ты нужен мне, — Элемин потянулась и обняла его.
Фарлан опешил, и она улыбнулась: мечник всегда был плох в проявлении чувств. Элемин не волновало, болен он или нет. Они изначально были разделены происхождением: Фарлану предначертана долгая эльфийская жизнь, а век девушки пусть и был дольше, чем у обычного человека, но всё равно не дотягивал до него. Да, к этому уравнению теперь добавилась переменная проклятия, и всё же в глобальном смысле это ничего не меняло. Лишь напоминало о том, что у них не так много времени для того, чтобы тратить его впустую.
Эльф прижал Элемин ближе — и она ощутила, как тепло в его объятиях. Поддавшись подходящему моменту — никто не мог их прервать — она потянулась к его губам, но эльф опередил и поцеловал её первым. Почувствовав его тонкие шероховатые губы на своих, Элемин невольно вспомнила их первый поцелуй: в каком-то тёмном переулке Галэтриона, когда Фарлан спасал её от преследования. Сколько же всего изменилось с того момента…
— Глупый, — хихикнула она, чуть отстранившись, — я не оставлю тебя из-за такой чепухи. Забыл, в каком мире мы живем? От вражеского клинка умереть гораздо проще, чем от какого-то проклятия.
Она давно свыклась с мыслью о своей смерти: королевские агенты не умирают в своих постелях от старости. Именно по этой причине Элемин привыкла дорожить моментом. Девушка вновь поцеловала Фарлана, и лицо защекотал мех на воротнике его плаща, который эльф накинул прямо на рубашку.
— Как же я рад, что мы с тобой встретились, — тихо признался он.
Эти простые слова внезапно смутили Элемин гораздо больше, чем самое пылкое признание в любви — столько в них было вложено невысказанных чувств и переживаний. Девушка отвела взгляд, подозревая, что у неё горят щёки.
Они остались на террасе до самого рассвета, любуясь ночным видом на уникальный эльфийский город.
Он дождался. Когда военный совет закончился, Тилль вышла из зала последней в сопровождении Гилберта. Арен недовольно посмотрел на спутника своей сестры — тот никогда не нравился магу — но в слух сказал лишь:
— Нам надо поговорить.
Тилль устало вздохнула и махнула рукой воину:
— Иди, я приду чуть позже.
— Хорошо, — Гилберт не стал ей перечить, бросив на Арена предостерегающий взгляд.
Маги вернулись в зал переговоров. Теперь он выглядел неожиданно пустынно, и даже магические огоньки, которые в нём горели во время совещания, почти все погасли. Тилль взмахнула рукой, зажигая несколько дополнительных.
