– А вы своей маме про это говорили?
– Чарльз Уоллес показывал перо близнецам за ужином, и мама его тоже видела. Близнецы сказали, что перо не птичье, потому что стержень необычный, а потом разговор зашел о другом. Думаю, Чарльз нарочно сменил тему.
– Как он вообще? – спросил Кальвин. – Сильно Уиппи его отделал?
– Бывало и хуже. Мама ему положила примочки на глаз, глаз опух и теперь весь черно-синий. И все.
Она была пока не готова говорить о том, что Чарльз Уоллес все время бледный и задыхается.
– Такое впечатление, что мы живем в каком-нибудь бандитском районе, а не в тихой деревне. Буквально дня не проходит, чтобы кто-нибудь из больших мальчишек его не зацепил. Там же не один Уиппи. Кэл, скажи, вот почему наши родители так здорово разбираются в физике, в биологии, во всяких там науках и при этом совершенно ничего не могут сделать, чтобы их сына не обижали?
Кальвин забрался на валун поменьше:
– Знаешь, Мег, если тебя это утешит – мои родители, кажется, вообще физику от биологии не отличают. Наверно, Чарльзу было бы проще в городской школе, где куча разных детей: и белые, и черные, и желтые, и испаноговорящие, и богатые, и бедные. Может быть, он бы не так сильно выделялся там, где много всяких разных людей. А у нас тут все практически одинаковые. Люди вроде бы и гордятся соседством с твоими родителями – и что твой папа с президентом за руку здоровается, и все такое, – но все равно вы, Мёрри, не такие, как все.
– Но ты же как-то уживаешься.
– Так же как и близнецы. С волками жить – по-волчьи выть, сама понимаешь. Ну и, как бы то ни было, у меня и родители, и деды с бабками все здешние, деревенские, и даже прапрадеды. О’Кифы, может, и беспокойные, зато хотя бы местные. – В его голосе слышалось застарелое уныние.
– Кэл…
Он тряхнул головой и отмахнулся от мрачных мыслей:
– Наверно, нам стоит поговорить с твоей мамой.
– Не сейчас, – раздался из темноты голос Чарльза Уоллеса. – У нее и без того достаточно забот. Давайте подождем, пока драконы вернутся.
Мег вздрогнула:
– Чарльз! А ты почему не в постели? А мама знает, что ты на улице?
– Я лег спать. Мама не знает, разумеется.
Мег готова была разрыдаться от усталости.
– Я теперь вообще не понимаю, что разумеется, а что нет! И не стоило тебе выходить так поздно! – добавила она наставительно.
– Что случилось?
– Ты о чем?
– Мег, я пришел потому, что тебя что-то напугало. – Он вздохнул. Вздох был усталый, почти стариковский – странно было слышать такое от шестилетнего мальчика. – Я уже почти заснул и вдруг почувствовал, как ты завизжала.
– Я не хочу тебе об этом рассказывать. Мне вообще хочется, чтобы этого не случалось. А где Фортинбрас?
– Я оставил его дома и попросил, чтобы он сделал вид, будто я сплю в кровати. Мне не хочется, чтобы он сцепился с драконами. Мег, так что произошло? Мне надо знать.
– Ладно, Чарльз, – сказала Мег, – я больше не сомневаюсь в том, что твои драконы существуют. Я видела кое-что поневероятнее драконов. К нам приходил мистер Дженкинс, он явился в огород, чтобы меня разыскать, а потом вдруг превратился в… в огромную визжащую птицу из пустоты!
Она произнесла это скороговоркой, потому что это звучало как полная ерунда.
Чарльз Уоллес не стал смеяться. Он открыл было рот, чтобы ответить, и вдруг резко обернулся:
– Кто здесь?!
– Тут никого нет, – сказал Кальвин. – Мы с Мег. И ты.
Но он все же спрыгнул с валуна:
– Тут кто-то есть. Близко.
Мег подалась поближе к Кальвину. Сердце у нее как будто застыло и перестало биться.
– Тише! – сказал Чарльз Уоллес, хотя они и так молчали. Он вслушивался, вскинув голову, будто принюхивающийся Фортинбрас.
Справа от пастбища был лес – небольшой лесок, дубы, клены, буки, все голые, не считая нескольких ломких листьев, а за ними – темная зимняя зелень елей и сосен. Земля под деревьями, куда не проникал лунный свет, была устлана мокрой палой листвой и сосновыми иглами, которые глушили шаги. Но тут ребята услышали отчетливый треск сучка под ногой.
Мег и Кальвин изо всех сил вглядывались в темноту под деревьями, но ничего не видели.
И тут Чарльз Уоллес воскликнул:
– Мои драконы!
Они обернулись – и увидели у большого валуна…
…Крылья, крылья, сотни крыльев, раскинутых, и сложенных, и распахнутых во всю ширь…
…И глаза.
Сколько глаз у полчища драконов?
И небольшие фонтанчики пламени.
И внезапно из леса раздался голос. И голос сказал им:
– Не бойтесь!
Огромная черная фигура стремительно вышла из леса на выгон; в несколько шагов приблизилась к ним и застыла совершенно неподвижно, так что складки ее длинного одеяния стали будто высеченными из гранита.
– Не бойтесь, – повторил человек. – Он вас не обидит!
Он?!
