— Кисейным барышням надо дома сидеть, а не ездить в такое время в переполненных поездах, — сказал он напоследок.
На следующей станции, схватив оба баула, Ника сошла с поезда. А затем, забравшись на грузовую платформу, она нашла ближайший поезд в обратную сторону, и к утру оказалась на станции, где потеряла свою подругу. Никакого лазарета на этом полустанке, конечно, не было, но она довольно быстро узнала, что молодую белокурую девушку, которая едва шевелила ногами, двое мужчин усадили в коляску и увезли в Южнобельск, находящийся буквально в трех километрах. Нике ничего не оставалось делать, как последовать за похитителями своей подруги. Утром, наконец, после бессонной ночи, ей удалось снять комнату у пожилой четы, и она заснула мертвым сном.
Проснулась она уже к вечеру. Надо было начинать поиски Веры. Но с чего начать? Хозяева ее съемного жилья позвали ее к ужину. Ника отказываться не стала. За столом кроме нее и хозяев сидел еще пятнадцатилетний парень, который с любопытством, а потом и с восхищением стал поглядывать на Нику. Она улыбнулась и стала почти напрямую расспрашивать его о своей подруге. Но парень явно ничего не знал, что неудивительно. Ведь ее увозили поздно вечером, почти ночью. Однако Сергей, так звали хозяйского сына, обещал поинтересоваться у своих приятелей.
— Только сделай это как-нибудь незаметно и ничего не говори обо мне, — попросила она его.
— А нет ли на ней чего-нибудь приметного, чтоб ошибки не вышло, — спросил он.
— У нее на пальце перстенек, из светло-желтого металла, но не золотой, и на нем выбит вот такой символ, — Ника сняла с груди медальон и протянула Сергею.
Тот взял его, повертел в руках, попытался открыть, рассмотрел знак.
— Никогда не видел такого знака, — сказал он, — зато видел вот такой.
И он нарисовал пальцем на столе два пересекающихся ромба. Ника чуть не подскочила на месте.
— Где ты это видел?
— Да у одного мужика такая татуировка на плече, могу привести вас к нему, — ответил парень.
— Ни в коем случае! Покажешь мне его издали. А насчет девушки поинтересуйся у своих друзей, только очень осторожно, — сказала Ника и забрала у парня медальон.
Родители Сергея участия в разговоре не принимали, но сам разговор им явно не нравился. Кому же понравится, если их сына будут втягивать в какие-то темные дела. Однако более чем щедрая плата за квартирование, заставила их молча проглотить беседу с их отпрыском.
На следующее утро Ника отправилась в городскую управу, чтоб подать просьбу на розыск своей подруги, однако, на фоне происходящих революционных преобразований и без слов было понятно, что розыском реально будут заниматься только частные сыщики. Зато за небольшую мзду она раздобыла довольно подробную карту окрестностей Южнобельска, где был обозначен и Старо-Никольск, и Светлогорское. Внимательно рассматривая старую карту, она обнаружила, что когда-то все три населенных пункта были соединены линиями, образующими треугольник, а из его вершины в точке Светлогорское был опущен перпендикуляр, а затем продолжен выше Светлогорского довольно далеко, и там была обозначена точка.
Пока этот рисунок, на приобретенной карте, ничего не говорил Нике, и она стала ждать известий от Сергея.
Плен
На станции Петрищево Вера вышла в тамбур из душного купе, оставив свою подругу дремать в полусидячем положении на жесткой скамье. Внезапно она ощутила легкий укол в ягодицу, и все поплыло у нее перед глазами. Чьи-то сильные руки вывели ее на перрон, а дальше все ощущения пропали.
Очнулась она в большом полутемном помещении. Девушка лежала на скамье, покрытой толстым войлочным матрасом. Двухметровая легкая, но прочная цепь приковывала ее к стене за левое запястье. За лежанкой стоял небольшой стол, на котором стояло ведро с водой, а рядом лежал ковш. У стены стояло пустое ведро, понятно для чего. Высота помещения чуть ниже трех метров, у самого потолка небольшое окно, забранное решеткой. В центре большой комнаты стоял стул, однако сесть на него пленница не могла, не хватало длины цепи. Дверь в помещение располагалась в противоположной от окна стене и, судя по всему, была довольно массивной.
Через несколько часов в комнату вошел мужчина, одетый в серые штаны, такую же рубаху с закатанными рукавами на голове у него был колпак с прорезями для глаз. Он поставил на пол дощечку, на которой лежали хлеб, овощи и кусок отваренного мяса. После чего, ни слова не говоря, он вышел, закрыв за собой дверь. Пища лежала в пределах досягаемости цепи. Ничего не оставалось, кроме как взять ее и перенести на стол.
