-- Нет и нет! Все не так! Что это за растерянно-нежное придыхание 'господин барон'?! Какая комсомолка так будет разговаривать с врагом?! Надо вот так - 'Гражданин! ну ка, помогите нам вытолкнуть машину!'. Массальский вы готовы?
-- Готов.
-- Ирина твердым голосом. Итак! Внимание, начали!
-- Гражданин! Ну ка, быстро помогите нам вытолкать машину из грязи!
-- Хм.
-- Зеркало! Ага! Увидели?! Вот-вот Павел Владимирович. Еще чуть-чуть посильнее попытайтесь выразить это неуловимое ощущение. Ирина, вы пока свободны. Савельев, поставьте зеркало туда. А вы Массальский пока потренируйтесь. Товарищи ждите команды.
Гольдштейн промокнул лоб платком, и поспешил возвратиться к другим делам.
-- Товарищ Файт! Командира легиона вы играете почти безупречно. Выражение лица у вас замечательно суровое. Только немного сильнее разверните плечи и, еще более строгим взглядом всматривайтесь в лица пилотов 'Кондор'.
-- Хорошо, товарищ режиссер. Сейчас у меня есть время отлучиться?
-- У актеров двадцать минут до следующего дубля!
-- Товарищи Новосельцев, Бабочкин и Макаренко! Задержитесь на минутку!
Группа актеров в республиканской летной форме приблизилась к молодому начальству.
-- Товарищи! Сразу после эпизода с немецкими летчиками из 'Кондора', мы будем снимать ваш эпизод с испанскими детьми.
-- Это ту сцену перед вылетом?
-- Именно ее, Иван Христофорович. Вот вы там едете на машине. И вдруг видите, что у дороги лежит перевернутая повозка с убитыми лошадями и погибшей женщиной. Вспоминаете эпизод? Где Коля Сморчков и испанские ребята? Ирочка найдите их нам!
-- Так вот. Вам, товарищи, нужно будет изобразить не просто ярость. А ЯРОСТЬ. Стиснутые губы и кулаки. Гуляющие желваки на скулах. Кипящее в глазах желание своими руками порвать франкистов на тряпки. Вам понятно? Николай Константинович, с вашим театральным опытом, помогите ребятам в этой сцене с режиссурой.
-- А ярость вам надо бессильную или закипающую?
-- Ярость должна быть жгучей. Гм... Товарищ Попов! К нам сюда подойдите! Грим вам нужно заменить, это ведь вам не 'Гаврош'. У испанского капитана должно быть усталое обветренное лицо с аккуратными черными усами.
-- Товарищ режиссер! Там по сценарию фразы по-испански...
-- Успеется, Василий Константинович. Итак, товарищи... Ваша сцена одна из центровых. Расстрелянная с воздуха колонна беженцев и ваша сцена будет как раз перед началом главных воздушных сцен. Так вот, передавая детей в руки испанского капитана, которого сыграет товарищ Попов, вы должны максимально ярко выразить те чувства, с которыми вы полетите в бой. Не забывайте, что именно в этой битве вам удастся отомстить за гибель в первых воздушных боях ваших боевых товарищей. Сейчас идите на перерыв, но до второго эпизода я убедительно прошу вас все это несколько раз между собой тщательно прорепетировать.
-- Ясно, товарищ режиссер.
-- Пошли репетировать, русо камарадос.
-- Жарко тут, спасу нет, хефе комэск.
-- Точно Николай. Прямо как в Испании. Может, пойдем, сначала воды хлебнем.
-- Пошли.
-- А по сценарию можно вопрос, товарищ Гольдштейн?
-- Что там у вас, Василий Константинович?
-- Ну, эта сцена с детьми. Вот в этой реплике глядите...
-- Угу. Ну и что? Чем вас эта фраза не устраивает?! Здесь все правильно написано, идите и учите, товарищ Новиков. Ирочка! Где у нас Коля Сморчков?!
-- Сейчас-сейчас! Коля! Коленька веди своих юных амиго к товарищу режиссеру...
Процесс работы киностудии, несмотря на внешнюю прерывистость, не прекращался. В монтажной уже отснятые в Азии и на Украине километры пленки, склеивали 'на живую нитку' со свежепроявленными новыми эпизодами. А на площадке изображающей аэродром еще продолжался съемочный день. Часть актеров, уже отработавших сегодня свои эпизоды, уехала в город. Некоторые из них возвращались к спектаклям и репетициям в московских театрах. Приезжие из других городов отрабатывали свои роли, и возвращались домой на выходные. Остальные продолжали жить в рваном ритме своей нервной работы. Работы, которая лишь из удобных кресел кинозала кажется легкой и необременительной...
***
По слабо освещенной лучами фонарей дорожке шли две затянутые в комбинезон фигуры. По левую сторону от них зловещими бликами полуразбитых стекол кабины отсвечивали скелеты 'постояльцев' авиационного кладбища. Лежащий отдельно от крыльев фюзеляж напоминал серебристое акулье тело, выброшенное на берег прибоем.
-- Сабиха-ханум вы извините меня за то, что я там, в воздухе, пел. Это все эмоции...
-- Вам не за что извиняться Адам-джан. Капитан Розанов сказал, что там не было ничего оскорбительного. И я действительно узнала сегодня много важного и нового. Если бы не ваш вызов, то я, пожалуй, не оценила бы и всех достоинств этого истребителя.
-- Одно из его достоинств вам наверняка вскоре покажут на полигоне. Мотор-пушка того стоит. Жаль я сам не смогу ее попробовать.
-- Если хотите я попрошу за вас...
-- Благодарю вас. Я и так уже бесцеремонно потратил ваше время и терпение.
-- Ваша бесцеремонность мне только помогла. И вы, Адам-джан, сегодня все-таки стали чемпионом...
