-- Адам, а вы хотели бы попробовать себя в Больших Гонках?
-- Право, даже не знаю, герр Браухич...
-- Адам, не спешите! У вас есть серьезные перспективы. Думаю, мы могли бы вас взять запасным гонщиком на Гран-при. Ну, так как?
-- Благодарю, но на ближайшие годы, участие в гонках не входит в мои планы.
-- Почему?! И как же та ваша идея с рекордом скорости в Бонневиле?
-- Это все тоже отложено до лучших времен. Извините господа, но меня ждут.
-- Но в целом-то вы хотели бы выступать за Германию?
-- Я подумаю. Идея хорошая, но воплотить ее можно будет только в мирное время.
-- А что, разве где-то уже идет война?
'Они действительно такие наивные, или только прикидываются? Нет. Скорее всего, им пока просто плевать на гибель других людей под бомбами и развалинами, пока развалины и воронки не появились среди аккуратных и ухоженных немецких улиц. Слава, вот что достойно их внимания. Был бы Адам не победителем гонки в Чикаго, а простым водителем и им было бы наплевать на него'.
-- Война финансистов всегда тлеет как брошенный недалеко от нефтяной скважины окурок. И нужно лишь немного горючки чтобы устроить настоящий пожар. Поэтому лучше спросите об этом у своего правительства. Вот если Германия в ближайший год войны не начнет, то гонки станут для меня по-настоящему интересным занятием. А заодно я очень прошу вас передать от меня горячий привет господам из Люфтваффе. И вместе с приветом передайте им, пожалуйста, мою большую просьбу не бомбить жилые кварталы и эвакуационные колонны гражданских.
-- Почему это вы решили, что такое вообще может случиться. Немцы же не варвары, а цивилизованная нация! Мы никогда не воюем с мирным населением.
-- Сожалею, если вас это оскорбило, но я просто высказываю свое пожелание. Мне бы очень не хотелось, чтобы после Испании хоть где-то в Европе повторились ужасы Герники и других городов. А сейчас извините меня господа. Рад был с каждым из вас познакомиться. Честь имею.
-- Гм. И все же лучше бы вам Адам, не придумывать себе подобных глупостей. Вы ведь спортсмен, а не какой-нибудь активист. Вот и не стоит мешать в одну кучу и спорт и политику. Спорт это ваше будущее! А разную ерунду, вроде войн и конфликтов, оставьте политикам и лысеющим дипломатам.
-- Постараюсь не размениваться на ерунду, господа.
-- Вот и отлично! А мы все же желаем вам удачи.
-- До встречи, герр Пешке.
-- Счастливо вам вернуться в Чикаго.
-- Благодарю. Всего доброго господа.
Когда затянутая в летную куртку спина вместе с закончившими обед чехами исчезла в кутерьме большой авиабазы, сквозь сигаретный дым прошелестел тихий вопрос. Оба мужчины знали друг друга не первый год, и хорошо понимали все недосказанности. Столь же тихий ответ прозвучал задумчиво.
-- Вили, а что это он на самом деле имел в виду?
-- Манфред. Он имел в виду, что кое-что знает, о готовящейся войне. И, судя по всему, станет защищать не родину отца, а родину матери. Заметь, намекнул нам об этом он почти открыто.
-- Гм. Очень смелый юноша. И жаль будет, если он глупо погибнет. Мы ведь здесь сегодня именно из-за него? Я угадал? Для этого ты просил меня собрать ребят в Шербуре?
-- Ты догадлив, хотя у нас здесь остались и другие дела. Да, на этого парня положили глаз ребята из СД, это из-за их просьбы мы сюда и приехали. Он мог бы пригодиться Германии. Жаль только, что те 'гении' не догадались сначала узнать заранее о его пристрастиях, и заставили нас бессмысленно потерять время.
Недокуренная сигарета улетела в кусты. От кафе к месту стоянки гоночных машин один из лидеров спортивной политики Рейха и его заместитель по обеспечению безопасности спортивной работы возвращались в суровом молчании.
***
Вторая часть тренировочных полетов была в разгаре. Павла только что слетала против чешской троицы Голуба, Зеемана и Куттельвашера. Последний не обманул ее ожиданий. Эту 'некруглую' чешскую фамилию она помнила хорошо еще по журнальным статьям. Будущий главный ас Британских ночных истребителей и сейчас был серьезным противником. Уже на земле Карел лично подошел выразить свое уважение столь молодому и в тоже время очень сильному пилоту, способному вот так виртуозно сражаться. Наступило время недолгого перерыва, но Павлу снова окликнули...
-- Юноша, это вы там только что заступились за Польшу? Разрешите выразить вам уважение.
-- Благодарю. Вообще-то я просто предотвратил драку. Простите, с кем имею честь?
-- Честь имею представиться! Болеслав Лембович. Капитан в отставке. Здесь сопровождаю пана генерала Йозефа Халлера по делам польского союза 'Фронт Можжес'.
-- Честь имею. Адам Моровский. Второй лейтенант резерва Авиакорпуса Соединенных штатов. А что это за польский союз вы представляете?
-- Хм. А, ну да вы же из Америки... Вы, юноша, что-нибудь про генерал-лейтенанта Сикорского слышали?
'Это не тот ли Сикорский, что вскоре станет главой Польского правительства в изгнании? Горячий патриот, кавалер тучи орденов, полководец и писатель в одном флаконе. А это, стало быть, один из его ближайших 'однопартийцев'. Вот так встреча. Мдя-я...'.
