-- Переведите хотя бы часть истребителей с Торуньского аэроузла на временные полевые площадки оборудованные радиопостами, и поднимите над границей перед рассветом 1-го сентября несколько разведчиков с радиосвязью. И заранее сообщите флоту, о необходимости нанесения быстрого удара по обстреливающим польские форты германским кораблям в Гданьской бухте. Я знать не буду о том, где именно будут ваши самолеты и уж конечно, никак не смогу выдать все эти секретные сведения германцам. Зато, если я все же окажусь правым, то ваши пилоты примут на себя первый удар не во вражеском прицеле, а держа в прицеле противника.
-- Что вы на это скажете поручник?
-- Некоторый смысл в этих предложениях лейтенанта есть, более того план перевода самолетов на другие аэродромы давно согласован, но лучше бы дождаться возвращения полковника Стахона. Хотя 42-ая отдельная разведэскадрилья может и напрямую выполнить ваш приказ. А вот с флотскими придется договариваться отдельно. Пан Генерал, разрешите снова запросить Пуцк, возможно там уже приземлился подполковник Шлабович? Тогда мы разом решим две задачи, получим подтверждение слов лейтенанта и предупредим моряков.
-- Хорошо, запрашивайте. Ну, а что бы вы хотели за свои труды, лейтенант, если ваши сведения все же подтвердятся?
-- Хочу просить у вас, пан генерал, разрешения принять участие в обороне Польши на наших машинах. Тех самых, на которых мы перелетели Балтику. Тем более что они не простые, и бошей ожидает весьма неприятный сюрприз.
-- Тех самых, раскрашенных как канарейки?
-- Точно так. Кстати, та краска легко смывается специальным составом, и он у нас есть.
-- А если мы попросим вас уступить ваши машины нашим пилотам?
-- То ваши пилоты не смогут летать на этих машинах. И вы можете просто потерять ваших пилотов... А у меня не будет времени заниматься их обучением. К тому же, я очень не хочу терять выстраданное мной и лейтенантом Терновским средство борьбы за свободу Польши. Я ответил на ваш вопрос, пан генерал, но доказать свои слова я смогу вам только в воздухе.
-- На чем еще вы можете летать?
-- Практически на всем, но результаты полетов будут зависеть, в том числе, и от качества матчасти. В Штатах и во Франции я летал на истребителе 'Кертисс Пи-36', во Франции еще на 'Моран-Солнье-406' и Loire-46. Последний очень похож на ваши ПЗЛ Р-7 и Р-11.
-- Поручник у вас есть свободные старые истребители Р-7 без боекомплекта, чтобы проверить пилотаж этих 'волонтеров'?
-- Самолет найдем, но без вашего письменного приказа или приказа старшего офицера военной авиации армии 'Поможже', я не имею права выпустить в полет чужого пилота.
-- Составьте приказ, я подпишу. Пусть эти американцы покажут, что они умеют, тогда и разговор будет продолжен. А сейчас беседа закончена. Дайте им слетать по два раза, после этого разместите их в гостинице для офицерского состава, но пока под охраной. А вы пан капитан доводите проверку полученных вами данных до конца, и обеспечьте охрану и этих 'гостей' и их самолетов.
-- Имеете ко мне вопросы лейтенант?
-- Только просьбу, пан генерал. Прошу вашего разрешения на разгрузку наших самолетов, чтобы они стали готовы к вылету, когда... Когда вами будет принято окончательное решение. А по назначенным вами мерам безопасности у меня, пан генерал, никаких вопросов нет. Время нынче тревожное, и все это далеко не лишнее.
-- Очень хорошо. Вам помогут разгрузить ваши самолеты. Но постарайтесь не давать нам повода для подозрений. И вечером наша беседа будет продолжена, а сейчас идите.
-- Так ест, пан генерал!
Дверь штаба авиабазы 'Катаржинки' закрылась за спиной немного заносчивого, но и довольно выдержанного пришельца. Рассказавший с акцентом свою фантастическую легенду, парень отвечал им без капли смущения. И вот эта-то непоколебимость и смутила генерала.
-- Ну и что вы о нем скажете, капитан?
-- Если это провокатор, то готовили его очень хорошо. Вот только возраст...
-- Думаете, немцы не смогли бы всего одного фенриха обучить на высоком уровне специально для такой миссии?
-- Вам виднее, пан генерал.
-- Бросьте капитан! Я хорошо чувствую ложь. Да и вас в Дефензиве должны были тому же учить. Говоря с ненавистью о немцах, парень не врал нам. А если он прав, и те словаки действительно орали в Шербуре, что вместе с бошами устроят нам тут 'Византийский Новый год'... То попытка сейчас спрятать голову в песок от таких новостей отдает предательством. И, к сожалению, мы сейчас не можем расширить круг лиц осведомленных о планах добровольцев из этой их 'Сражающейся Европы'. Кроме меня о ходе расследования вы можете ставить в известность только генерала брони Токаржевски-Карашевича и по запросу вышестоящее начальство. Я уезжаю в штаб VIII-го крепостного района. Имейте в виду, на отгадывание этой загадки у нас с вами только сегодняшний день. Да, и найдите же поскорее того подполковника Шлабовича! Вам все ясно, капитан?
-- Так ест, пан генерал.
