-- Что еще? Сталин ведь последовательно уничтожает всю серьезную науку. К примеру, вот такие люди могли бы успешно конкурировать и с нашей научной элитой. Физики Ландау и Йоффе и их ученики, специалисты по радиометрии Берг и Ощепков, специалист по системам удаленного наведения Беккаури, руководитель кафедры радиотехники в МАИ Баженов. И, как вы уже догадываетесь, все они в опале... Вам мало?
-- Но мсье! Как можно спрогнозировать пользу или вред науке от ареста этих людей, если невозможно сравнить результаты...
-- Сэр. Результаты уже видны. В 36-м году для нашей делегации проводил экскурсию бригадный генерал Сакриер, руководящий научной службой красных ВВС. Который, кстати, сейчас, уже давно не у дел, если вообще жив. Так вот, представьте. Видимо, в целях устрашения Флота Её Величества Королевы, он нам рассказывал тогда о тяжелых управляемых авиабомбах, способных одним ударом уничтожить линкор. Я уверен, что подобные разработки в 36-м у красных еще были, а вот сейчас эта их тема закрыта. Мониторинг их достижений дает вполне ожидаемую картину развала.
-- Гм. Да-а, мон шер. Если все перечисленное вами не выдумка, то, пожалуй, вы правы, для наших стран это счастье, что Сталин столь недальновидно относится к своей научной элите. Хотя союз с Советами против Германии все еще кажется нам полезным...
-- Иллюзии. С Советами нельзя заключать никаких союзов. Любую слабость Запада они используют для своей перманентной революции. И именно поэтому я считаю, что те, кто помог Сталину 'съесть свой хвост', достойны серьезной награды.
-- Несомненно. Хотя и жаль что нашим странам придется нести серьезные потери в войне, вместо того чтобы воспользоваться русской техникой и пушечным мясом...
Павла не сразу отреагировала на обращение своих спутниц. От услышанного со стороны соседей, в голове сейчас шумели сильные чувства. И еще ей нестерпимо захотелось дать прослушать запись вот этой беседы всесильному наркому и его Хозяину...
***
Профессор поправил затянутое на больном горле кашне, осторожно отхлебнул напиток, и продолжил свою работу. Сейчас Проскура дописывал комментарии к 'Наставлению производства испытательных полетов реактивной техники'. В стоящей тут же на столе эмалированной кружке плавали крупно порубленные листы брусники. А вокруг банки с малиновым вареньем летала невесть как попавшая в кабинет полосатая оса великанских размеров. После второго звонка рука ректора недовольно сняла трубку телефона. Нервно поправив усы, хозяин кабинета спросил сердитым простуженным голосом.
-- Гхм...В чем дело?
-- Георгий Федорович, беда!
-- Анатолий! Прекратите...Ахху-гкху...прекратите истерику, что у вас случилось?
-- Долго объяснять, вам лучше лично все это увидеть. Я убедительно прошу вас срочно подойти в аэродинамический корпус.
-- К вашей монстре?
-- Да-да, к трубе. У нас с конструкторами и испытателями уже волосы дыбом! Там прямо какая-то мистика творится.
-- Даже если и возникли проблемы, вам, батенька, как заместителю ректора, паника все равно не к лицу.
-- Это не паника, Георгий Федорович. Но если все наши первоначальные выводы подтвердятся, то это может оказаться приговором всему направлению работ.
-- Кто там у вас сейчас из испытателей?
-- Громов, Шиянов и Стефановский здесь.
-- Вот и оставьте там только конструкторский и летный состав, а всех лишних прочь гоните. Мистика там у них... Неужели все это до вечера подождать не может?
-- Нет, товарищ профессор. Действовать тут нужно быстро, иначе по институту могут поползти нежелательные слухи, мол, саботаж со стороны учены и все такое. Если мы быстро не разберемся с этими проблемами, и не наметим пути их решения, то... То какой-нибудь активист может кинуться в органы с истерическим заявлением о вредительстве. Вы ведь и сами все понимаете. Вот поэтому очень прошу вас подойти к нам!
-- Доделаю раздел, и буду у вас минут через двадцать. Ждите!
-- Хорошо, мы подождем.
В аэродинамическом корпусе у главной трубы столпились люди. Сквозь толстый плексиглас смотрового окна характер негативного процесса был виден как на ладони. Проскура щурил глаза за стеклами очков, и напряженно всматривался в нюансы движения закрепленной на отвесах самолетной модели. Рядом жужжали самописцы. А за спиной 'главного моржа' встревожено переговаривались конструкторы. Испытатели стояли чуть поодаль и пока помалкивали.
-- А в малых трубах такая же картина?
-- С незначительными отличиями. Прямо мистика...
-- Хватит уже о мистике! Что же это вы уважаемые коллеги сразу в уныние впадаете?! Стыдно!
-- Но, вы же, сами видели, что управление на высоких скоростях превращается...
-- Ни во что оно, батенька, там еще не превращается! Бросьте вы свой антинаучный мистицизм! Мы с вами, товарищи, вообще-то, к чему-то такому уже были готовы... Ведь как явствует из предыдущих опытов, с увеличением углов атаки из-за более сильного снижения эффективности вертикального оперения путевая устойчивость также снижается. Так или нет?
