– А что это значит – хранитель?
– Инга, не знаю, в какую историю ты попала, но ликбез тебе надо провести.
Роза оглядела небо, потом глянула на часы, на полотенце Инги, развешенное на ограждении башни, потом на саму Ингу и добавила:
– Расскажу быстро самое важное, что успею. Остальное – в следующий раз.
– Я никуда не тороплюсь, – Инга так разволновалась, что замахала руками.
– Тебе нельзя здесь быть долго, – покачала головой Роза. – Я сейчас объясню, почему.
Роза говорила торопливо, сбивчиво, не все было Инге понятно, но она боялась перебивать. И чем больше рассказывала Роза, тем лучше себя чувствовала Инга. Облака внизу окутывали покоем и безмятежностью, она так бы смотрела и смотрела на них целыми днями. И потом, может быть, это и не закат вовсе, а рассвет. Здесь и не поймешь, где восток, а где запад. Вечный восход солнца – что может быть прекраснее? Она пропускала мимо ушей некоторые слова Розы, потом спохватывалась и снова слушала во все уши.
Про альбомы, хранителей и Кодекс скрапбукера ей стало более-менее понятно. Пока Роза рассказывала, как важно сохранять равновесие между Меркабуром и реальностью, Инга слушала вполуха, разглядывая облака, и толком не уловила, как его держать, этот баланс. Зато спектр всего, что можно сделать с помощью скрапбукинга, ее поразил до глубины души. Стало понятно, почему Тараканище так жаждет воспользоваться ее услугами. Уж точно не семейные воспоминания собирается запечатлеть! Но больше всего Ингу мучил один вопрос.
– И все-таки, как вы попали в открытку?
Роза промолчала, только погладила Ингу по руке.
– Роза, – осторожно начала Инга. – Я знаю про вас и Марту. И я знаю, что вы хотели сделать открытку для Марты, чтобы спасти ее из тюрьмы. Как же вы попали в открытку?
– Тебя это не пугает? Мои отношения с Мартой, – обеспокоенно спросила Роза.
– Другие времена. Сейчас этим никого не удивишь, – Инга посмотрела Розе в глаза и невольно залюбовалась ярким румянцем на ее лице.
На самом деле она соврала. Нет, она, конечно, уважала альтернативные отношения, как современная женщина, но при одном воспоминании о цветочной поляне и мягких нежных руках ТОЙ Розы из ТОЙ открытки какая-то ее часть начинала сходить с ума. И просыпалась неуемная дрожь в животе, и за краешек сознания цеплялась странная мысль: эта цветочная волна, опьяняющие капли росы, они гораздо более настоящие, чем то, что было у нее с Аликом и с другими мужчинами. Она не разрешала сама себе задать вопрос: «Что, если и я тоже?..» Слишком боялась услышать собственный ответ. И тогда думала: может быть, дело вовсе не в том, какого пола партнер? А в чем тогда?
– Меня не пугает, – сказала Инга, сдерживая внутреннюю дрожь, потому что Роза все еще смотрела на нее вопросительно.
– Мне сейчас кажется, я была неправа, когда делала ту открытку для Марты. Я как с ума сошла. Я совсем не подумала ни о Дине, ни о Льве, хотя он, в сущности, был хорошим человеком и очень меня любил. А может, я просто была слишком самоуверенной. Да, я считала, что смогу сделать такую открытку, какую до меня еще никто не делал в нашем городе. Рискнула, несмотря на предупреждение Кодекса, и даже не понимала тогда, чем я рискую.
Роза задумалась, провела тонкими пальцами по вискам.
– Так что это за открытка? – осторожно спросила Инга.
– Открытка? Ах да. Слышала ли ты выражение: «Все, что с нами происходит, уже когда-то было»?
– Да, я видела эту фразу в мамином альбоме.
– Вот как? Надя меня удивляет, – покачала головой Роза. – Я хотела сдвинуть время. Немножко вернуться в прошлое.
У Инги поползли вверх брови. Что это? Может быть, у Розы слегка помутился рассудок за столько лет? А здесь, интересно, вообще можно сойти с ума? Она вглядывалась в неподвижные, застывшие силуэты облаков, ей мерещились то холмы, то волны, то сказочные чудовища. Пожалуй, можно.
– Я ведь уже говорила тебе, что Меркабур – это средство передвижения? – продолжала Роза. – Но это не только колесница между мирами. Представь себе, что время – это карусель. Ты смотришь на нее сверху, так, что она кажется плоской, она как будто нарисована и крутится перед тобой.
Инга сразу представила себе мамину открытку, а Роза между тем продолжала:
