– Тогда оказывается: все, что происходит, – оно сразу и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. А значит, все, что с нами происходит, уже когда-то было. Это своеобразный девиз Меркабура. Говорят, что управление временем – высшая степень мастерства скрапбукера. Можешь, конечно, мне не верить, – она махнула рукой. – Большинство скрапбукеров считают это легендой или занимательной философией, а третье предупреждение Кодекса – шуткой, но в тот раз у меня не было другого выхода, кроме как поверить. Марта попала в серьезный переплет, ее арестовали. Якобы она воровала что-то из театра. То ли декорации втихаря продавала, то ли костюмы. Хотя это, конечно, глупости. Кому они нужны, бутафорские декорации и пыльные костюмы под старину? Ходили слухи, что в нее влюбился сын кого-то из министерских шишек, а она ему отказала. Могла бы, конечно, сделать для него открытку, и он бы сам отстал, но поленилась и просто высказала ему все, что думает, причем не в самой вежливой форме. Ну, ты же знаешь Марту. Папаша то ли оскорбился отказом, то ли побоялся, что сын захочет жениться на простой гримерше, да еще с сомнительной репутацией, то ли обиженный сынок его подговорил, в общем, Марта попала в тюрьму. Когда я узнала, у меня в душе все перевернулось. Моя Марта, она жить не могла без двух вещей – театра и своих открыток. И потом, она всегда была такой утонченной натурой, так глубоко чувствовала жизнь, и вдруг – в тюрьме.
Инга потерла кончик носа. Это тетя Марта – утонченная натура?! Чего-то она в этой жизни не понимает. Роза продолжала рассказывать:
– В ее арест было вовлечено слишком много людей. В театре многие не любили ее, охотно давали показания. Я бы не смогла и не успела для всех для них сделать столько открыток. И потом, арест – это уже такое пятно на репутации, он стал бы последней точкой, ее бы в любом случае потом никуда не взяли на работу. У меня был только один шанс спасти ее – откатить время назад и сделать так, чтобы министерский сынок не обратил на нее внимания. С открыткой для того парня все оказалось просто, а вот с первой… Я провела много дней в библиотеке. Я тогда была лучшей скрапбукершей в городе, даже лучше Марты. Верила, что у меня все получится.
– Я никогда раньше не слышала, что тетя Марта сидела в тюрьме.
– А она и не сидела, – улыбнулась Роза. – У меня получилось. Почти. Только я не учла одного нюанса… я слишком любила Марту. Я поняла это, только когда уже все было сделано, и в роковой момент встречи тот тип не обратил на Марту ровным счетом никакого внимания. На следующий день не было ареста, и я была просто счастлива. Я потеряла контроль над собой. Сначала я плакала, потом мне стало вдруг необыкновенно легко, захотелось прыгать, петь и танцевать, а потом… слишком много эмоций. Невыносимо захотелось снова быть с ней рядом. Ты знаешь, почему близкие люди не могут встречаться в Меркабуре? Того, кто в реальности, сразу утягивает следом. Я так и не разобралась, как работает сдвиг по времени. Думала, что это как карусель, которую на мгновение остановили и чуть-чуть прокрутили назад. Но когда прошли две недели, и стал приближаться тот момент, в который я делала открытку, все вокруг начало разваливаться на куски. Это было очень странное ощущение. Я только почувствовала, что реальность – или не реальность – я уже не понимала этого – распадается, ломается и рассыпается, как песочный замок. Это было по-настоящему страшно.
Роза отвернулась, пригладила локон у виска, потом вздохнула и продолжила:
– Я отчаянно цеплялась за все свои самые яркие воспоминания: как впервые увидела новорожденную дочь, как она росла, ее первые шаги и первые зубы. Я вспоминала наши встречи с Мартой и мои лучшие работы. Я перебирала в памяти самые красочные отпечатки – как цветет под нашими окнами черемуха в мае, как играет волнами утреннее море в Коктебеле, как мама выставляет меня за дверь, на прогулку, а в глазах у нее такие теплые-теплые, мягкие огоньки, и она протягивает мне пушистый красный шарф. Но ничего не получилось. Я поняла: есть только один выход – поскорее сделать что-то новое, создать другой мир, иначе я тоже исчезну. Я тогда часто читала дочери какие-то сказки… и вспомнила про эту башню в облаках. Решила, что буду как спящая красавица. И почти стала ею…
Роза снова замолчала, закрыла глаза и добавила тихо:
– Я каждый раз чувствовала, когда открытку брали в руки Лев или Дина. Потом Лев исчез, а Дина в последнее время касалась ее все реже и реже. Потом я почувствовала кого-то незнакомого, впервые, за много лет. Значит, это была ты.
– Роза, – тихо спросила Инга и почему-то перешла на «ты». – Роза, ты ведь не стареешь. Ты умрешь здесь когда-нибудь?
– Я не знаю.
– А если сжечь открытку?
– Я не знаю.
– А ты бы этого хотела?
– Я бы хотела еще раз увидеться с Мартой. Пусть она не входит в открытку, это опасно, пусть только возьмет ее в руки, я почувствую. Это моя мечта.
