Снежинки кружились над его головой, оседали на ресницах, на плечах и тут же таяли. Он и сам был как грань между мирами, снаружи – холодный воздух и первый снег, а внутри огонь – такой же яркий, как этот костер, и родная нота – в полную силу.
– Скажем так, я всегда чувствую, когда у нас в городе кто-то готов к переходу между мирами, – ответил он.
– И всегда вмешиваешься?
– Когда считаю нужным и когда у меня есть возможность. Послушай, Софья, я не хотел бы на тебя давить. Поверь мне, я много лет работаю с Меркабуром, тебе действительно лучше заключить контракт. Я говорю это не потому, что… – Он оборвал себя на полуслове, подкинул ветку в костер и задумался.
– Так почему? – напомнила она.
– Извини, но я это заберу. – Он поднял вверх «очки», и у Софьи противно засосало под ложечкой. – Тебе нельзя это держать при себе. И вообще… лучше бы ты пока не делала открыток. Займись своим альбомом. Ты ведь давно в него не заглядывала, так?
– Так, – она кивнула, а сама лихорадочно соображала.
Черт, что делать? Джума ждет открытку, наверное, обменная открытка для ее отца уже готова, она ведь обещала. Но рассказать Магрину про Джуму? Да ни за что на свете! Он устроит так, что они с Джумой больше никогда не встретятся, и опять будет настаивать на своем контракте. «Контракт» – слово, которое пахнет металлом и бетоном, хромированными спицами огромного колеса. Даже если это контракт с Магриным. Такой родной, созвучный человек – и холодная, чужая нота в слове «контракт». Странная дисгармония, фальшивый звук плохого синтезатора в симфоническом оркестре. Почему так? Верить ему или нет? Софья привыкла доверять интуиции, но внутренний голос молчал, или же она боялась его услышать.
– Возьми вот эту открытку, – он протянул ей карточку.
– Что это? Карусель… Смешная какая, и фигурки ламинированные.
– Карусель – символ Меркабура. Это традиционная открытка, которой скрапбукеры пользуются сами. Помнишь Кодекс? Открытка для себя – это всегда риск, поэтому обычно ее делают только очень опытные мастера. Карусель – это как компас. Она показывает, в каком направлении ты движешься и насколько близко ты подошла к грани между мирами. Вот смотри, солнце – это Меркабур, а море – наш, реальный мир. В нормальной ситуации в самом низу, на море, должен быть пароход, а вверху – воздушный шар. Это называется «точка нормальности», разные скрапбукеры изображают ее разными картинками, но суть – всегда одна. Когда ты начинаешь делать открытку, работать с потоком, грань между мирами смещается, и кораблики оказываются в небе, а шар опускается к морю. Чем больше повернута карусель относительно точки нормальности, тем сильнее сдвигается грань, тем больше нарушен баланс. Если бы у меня была эта открытка, когда я подошел к тебе там, в офисе, пароход и шар поменялись бы местами – это знак того, что ты готова к переходу, самый опасный момент. Следи за открыткой все время, она тебе поможет.
– Спасибо.
– Я хотел тебе еще кое-что сказать. Ты – начинающий скрапбукер. Да, и не спорь со мной. Когда человек впервые соприкасается с Меркабуром, его сознание очень сильно меняется. Человека просто клинит, бросает из одной крайности в другую. Это трудный процесс. Главное, понимать, что это временно. Я не зря все время говорю про альбом, он поможет тебе легче преодолеть это переходное время. Видишь, я не настаиваю на контракте, – он сделал паузу и очень внимательно посмотрел на Софью. – Но я настаиваю, чтобы ты чаще работала с альбомом. Понимаешь?
Софья набрала полную грудь воздуха. Аромат сосен наполнял ее всю целиком вместе с дыханием озера, с первыми снежинками, с теплым взглядом внимательных серых глаз. Ей вдруг захотелось сохранить этот вечер. Ведь другого такого уже не будет. Она наклонилась, подняла сосновую веточку. Жаль, что нельзя положить в карман снежинку.
– Пообещай, что сделаешь еще одну страницу. Я все равно узнаю, – сказал Магрин.
– Обещаю, – она улыбнулась.
А что еще ей остается, если Джуме нечего отдать? Последняя надежда – Надежда Петровна.
День в офисе прошел как во сне. Софья с кем-то встречалась, разговаривала, улыбалась, но смотрела на мир из-за привычной толстой скорлупы, не позволяя ни одному человеку или событию потревожить ее внутреннее состояние, звонкое и летящее со вчерашнего вечера.
По дороге домой Софья забежала в лавочку к дяде Саше.
– А, милая барышня. Да вы просто сияете, рядом с вами и люстра не нужна. Ну как, вы уже сделали альбом?
– Да-да, все хорошо, – пробормотала в ответ Софья и углубилась в изучение витрины.
