– Ты не заметила, в уголке нет моей монограммы? Буквы «Н» и «П», объединенные в одну?
– Да, я тоже обратила на это внимание.
Надежда Петровна и ее муж переглянулись.
– Твои предчувствия тебя не обманули, – вздохнул Иннокентий Семенович.
Надежда Петровна приложила палец к губам, как будто хотела сказать ему: «Тссс!» – но тут же убрала его обратно.
– А что не так с каруселью? Ее тоже не стоило брать? – удивилась Софья. – Она работает как компас, верно? Я заметила, когда делала сегодня страницу.
– Это замечательная открытка. С ней все в порядке, можешь ею пользоваться. – В голосе Надежды Петровны явственно слышалась грустная нотка, и, словно в ответ, небо потихоньку затягивалось облаками, море шумело сильнее.
– Откуда вы знаете про нее?
– Софья, эту открытку я сделала сама, много лет назад, еще до того, как подписала контракт.
– Она не выглядит такой уж старой, – удивилась Софья.
– Реставрация… маленькая хитрость. Контракт не запрещает восстанавливать старые открытки. Я оставила только картон из основы, а вместе с новыми картинками добавила кое-какие скрытые возможности.
– Вы… продали ее? Или подарили?
– У нас есть дочь. Там, в реальном мире. Я не знаю, как и почему попала к тебе открытка, но я оставляла эту открытку специально для своей дочери и очень не хотела, чтобы о ней узнал кто-то еще.
У Софьи вдруг заболело сердце. Грудь пронзила острая, тоскливая боль, и воздух стал неподвижным, обрушился на нее внезапной тяжестью, накрыл мутной, соленой водой. Над морем сгущались тучи. «Это отражение», – внезапно поняла она. Я чувствую боль Надежды Петровны, и она отражается во мне и в обстановке тоже. Она улыбнулась сквозь силу, и тучи сделались реже, расползлись в стороны.
– Хотите, я найду ее? Я отдам ей открытку обратно. Она тоже V. S. скрапбукер?
– Я не знаю, Софья. – Надежда Петровна вдруг стала казаться старше, проступили озабоченные морщинки. – Когда мы оказались здесь, она еще не была скрапбукером. Сейчас я чувствую что-то, отдаленно, но не могу сказать точно.
– Я могу дать ей альбом, она придет сюда, увидится с вами.
– Ни в коем случае! – Она вскочила. – Нельзя! Родным и близким людям нельзя встречаться в Меркабуре, когда они по разные стороны миров. Ее утянет, мигом, и я никогда себе этого не прощу.
– Тогда я отдам ей открытку с каруселью, – настаивала Софья. – И я поговорю с ней или просто понаблюдаю за ней и расскажу вам, как у нее дела.
– Хранители не имеют права просить владельца альбома о чем-то личном.
Небо разгладилось, солнце заиграло на притихших волнах. Толстый полосатый кот вальяжно развалился на соседней скамейке.
– Вы меня не просите. Я сама решила вам помочь. Как ее зовут, где мне ее найти?
Надежда Петровна что-то сказала, но у Софьи вдруг заложило уши.
– Повторите, пожалуйста, я не расслышала.
Надежда Петровна с мужем хором кричали, Софья ничего не слышала, пыталась читать по губам.
– Ничего не получается, – услышала она наконец. – Я же говорю, хранителям в альбоме нельзя говорить о личном. Срабатывает защита. Такие условия…
Иннокентий Семенович произнес несколько непонятных слов, Софья только поняла, что он ругается.
– А написать?
– Бесполезно, ты все равно не увидишь.
– А ваша квартира! – вспомнила Софья. – Я же знаю адрес, я приду туда и буду ждать.
– К сожалению, туда никто не придет. Видишь ли, моя дочь не знает, что я скрапбукер. И об этой квартире она тоже ничего не знает.
– Все равно, как туда войти? Может быть, я найду что-то, какую-то зацепку, фотографию?
Иннокентий Семенович сказала что-то жене, Софья не расслышала. Снова, как в первую их встречу, поднялся ветер, и она поняла, что сейчас ее выбросит из открытки.
– Где ключ от квартиры? – прокричала она.
На этот раз ветер был стремительным, нарастал с ураганной силой, уже и след простыл и чаек, и гуляющих с собачками, только висело над головой тяжелое небо да ухали волны.
Последний порыв ветра плеснул в глаза мелкой пылью, в глазах мучительно защипало, Софья заморгала, принялась тереть их кулаками, а когда открыла их, то увидела перед собой мансарду и открытку с белыми колоннами. В ушах эхом звенела подсказка, которую она успела услышать.
Если найти дочь Надежды Петровны, может быть, взамен она поможет разобраться с отцом? Если она стала скрапбукером?
