Уже к обеду следующего дня мы были в Терновой. Первым делом сняли комнату на постоялом дворе. Скажу одно: комнаты наших слуг – по сравнению с этой берлогой – царские хоромы. Маг тут же вспомнил про неотложные дела, а я решила перекусить в корчме, на что и выпросила у него пару монеток. Мы сговорились встретиться в этой… гхм… комнате через час.
В корчме было шумно и людно. Я было замерла в дверях, силясь привыкнуть к незнакомой для меня обстановке, но тут же отскочила, получив чувствительный тычок в спину.
– Чаво встала на дороге? – пробасил мужик самой зверской наружности. Впрочем, злости в его голосе я не заметила, скорее раздражение (но всё равно стало как-то не по себе). К моей превеликой радости, продолжать разговор он не стал, быстро затерявшись в толпе.
Я бочком – бочком, дабы больше ни на кого не натолкнуться, протиснулась к свободному столу, благо таковой имелся. Ко мне тут же подскочила бойкая девушка лет двадцати – разносчица. Я заказала миску варёной картошки и котлету, в тайне надеясь, что они окажутся съедобными. Разносчица не заставила себя долго ждать. Спустя пару минут она плюхнула передо мной заказанный обед, а сверх него ещё и кружку пива. Я изумленно сдвинула брови.
– А цэ од тых хлопцив, шо сыдять за отым столом, – пояснила девушка. Я бросила угрюмый взгляд в указанном направлении. Ага, понятно. Компания изрядно подвыпивших молодых людей отчаянно мне улыбалась, демонстрируя неопределённое количество превосходных зубов. Лица простецкие, но довольно приятные. Я послала им ответную улыбку в знак благодарности и занялась обедом.
Ох, зря надеялась! Картошка при ближайшем рассмотрении оказалась несъедобным месивом с синюшным оттенком. Брать в рот котлету я опасалась, поэтому без зазрения совести произвела жестокое вскрытие вышеупомянутой. Н-да…Вероятно, на мясо в Малых Охотках дефицит. А как ещё можно объяснить то, что основную массу «котлеты» составлял хлеб вперемешку с луком? Иногда встречалась субстанция совершенно несъедобного серого цвета с редкими вкраплениями, не опознанных мною, каких-то белых пятнышек. Естественно, к пиву я не притронулась.
Что ж. Вот и весь обед. Я решительно отодвинула тарелку. Вновь подскочившая разносчица огласила мне счёт. Два медяка?! За что, позвольте спросить?!
– За что, позвольте спросить, – тут же озвучила я свои мысли.
Девушка неподдельно удивилась.
– Как за что? За еду, конечно.
– Но я ничего не съела!
– А котлета? – грозно спросили меня.
Я бросила беглый взгляд на «потерпевшую». Разделанная котлета зияла всеми своими серыми внутренностями и могла отбить аппетит у любого, даже самого закалённого и неприхотливого, клиента. Но поди теперь докажи, что не отъела кусочек!
– Блин, – горестно вздохнула я, выкладывая на стол требуемую сумму.
– Не блин, а котлета! – довольно ухмыльнувшись, поправила девушка и, ловко смахнув деньги в карман не слишком чистого фартука, отправилась обслуживать остальных клиентов.
Из корчмы я направилась прямиком на постоялый двор. Там меня должен был ждать Ян. Но, как оказалось, не ждал. Побродив туда-сюда в пустой комнате и так и не придумав себе занятия, я решила продолжить брожение, но уже на свежем воздухе.
Отойдя немного от шумной центральной улицы, которая являлась ещё и торговой, как и в других деревнях, я долго плутала по нешироким дорожкам, змеящимся между дворов. Тут и там из-за заборов на меня грозно погавкивали суровые цепные псы, бдительно неся свою нелёгкую службу. Внезапно я натолкнулась на здоровенного холёного мужчину. Мужчина был зол и грозен, его лицо здорово смахивало на спелый помидор. Громовым голосом он изрыгал проклятья и безостановочно тряс за шкирку парнишку лет семи. Мальчуган весь побледнел от страха и был готов зареветь в любую минуту.
– Эй, милейший! Вы эдак из паренька весь дух вытрясете! – обратилась я к мужчине.
– Як-бы мог, то не только бы вытряс, а й выбил! Этакому паршивцу дух без надобности! – рявкнул мужик так, что мне самой страшновато сделалось.
– Да что ж он натворил-то такого?
– Дык, к нам от у гости купец одын знакомый заглянув, уважаемый человек, промежду прочим. Ну-то я его, як водится, до столу зазвал, а щенку этому приказал на стол подать. Так цэй бездельник изысканное блюдо прямо на дорогого гостя й опрокынув.
Я подавила усмешку.
– Мальчонка ещё мал, не следовало давать ему такое поручение…А давно он у вас служит?
– Господь з тобою! Вин не робитнык. Це хрэщэный сын мой. Сирота. У них в хате пожар був, батькы кинулись вещи спасать, та там й загынулы. А я його до сэбэ взял. Думав человек з него выйде.
Я нахмурилась.
Мужик одет весьма недурно. Вещи, хоть и не нарядные, зато довольно-таки чистые и опрятные. На парнишку же страшно взглянуть. Весь измазан сажей, одежда явно досталась по наследству, причём, судя по всему, от прапрадеда. Честно сказать, я приняла его за нищего попрошайку. Н-да. Похоже, мальчишку взяли «из жалости» и сразу же пристроили к работе. Я разозлилась.
– Вы ребёнка бы отпустили. А то он уже ни жив, ни мёртв от страха.
