– Вены у Вас глубокие, с такими венами трудно работать даже опытной сестре. Хотите, я попробую уколоть Вас в кисть? Это немного неприятно, но не смертельно. Девушка заменит иглу, а я надену перчатки. Будем колоть?
– Колите, – ответила «голова», и тело напряглось в ожидании боли.
– Расслабьтесь. Иголка в вене, зафиксирована, кисть лежит удобно, капаем медленно, отдыхайте.
– Вы врач? Что делаете, подтяжку?
– Пытаюсь, стать красивой, укорачивая нос, и меняю кожу на лице. Пока выгляжу почти как Вы, но у меня еще глаза свободны. Я медсестра, точнее акушерка. Поправляйтесь сосед и берегите свои нервы.
– Постойте, раз уж Вы лежите здесь, может, будете делать мне уколы? Я заплачу, не сомневайтесь. Хотя, если Вы здесь, деньги у Вас есть.
– Поговорите с доктором. Не стоит заниматься ни Вам, ни мне самодеятельностью. Всего доброго, – сказала Крис и подмигнула медсестре.
« У девушки такая тяжелая рука. Моя попа тоже недовольна ее внутримышечными инъекциями. Они и мне доставляют большие неприятности», – думала она, возвращаясь к себе в палату. Разговор с доктором состоялся уже на следующий день. После перевязки он пригласил ее в свой кабинет.
– Крис, у меня к тебе деликатный вопрос: могу я обнародовать наши с тобой тайны?
– Значит, получилось? Ведь Вам не нужна реклама «плохого» лица. Я права?
– Ты очень терпеливый, аккуратный, исполнительный клиент. Сказали два дня молчать, и ты молчала. Все перевязки переносишь без единого «ой». Я доволен своей работой. То, чего я опасался, не случилось, а значит, дальше все будет хорошо. Хотел поговорить об этом позже, но результат уже есть. Что скажешь?
– Павел Алексеевич, можете писать монографию, развешивать баннеры, печатать брошюры, я не буду возражать. Мое лицо – это Ваша работа, Ваше творение.
– А твой спонсор не будет против такой самодеятельности?
– Спонсор не совсем точное определение. Точнее сказать, он мой кредитор. Я работала в доме Мироновых три месяца, помогая восстановиться Сергею Александровичу после травмы, совмещая ее с работой в роддоме. Часть денег я заработала, часть одолжил отец, но все они на вкладе до сентября. Миронов просто опередил сроки моего пребывания у Вас. А кредит я верну с процентами. Так что вопрос о спонсоре можно закрыть. Месяц, полтора и я снова вернусь к работе.
– Так может, поработаете у нас в процедурном кабинете на ставку с девяти до трех? Алена давно рвется в регистратуру, где больше людей, пусть посидит там. А у тебя уже есть наработанная клиентура, – сказал он, улыбаясь. – Как тебе сосед?
– «Голова»? Что с ним? Простите, это же врачебная тайна.
– Да нет там тайны. Пытаемся исправить последствия ожогов. Терпения у него нет, уверенности в успехе, нервы ни к черту, вот, и бунтует. Так что, Кристина, принимаешь мое предложение?
– Я готова Вам помочь, но только пока я ваша пациентка. Мне нужна работа в роддоме, через два года я оканчиваю университет, и буду не акушеркой, а гинекологом. Мне очень жаль, но временно я Вам помогу.
Кристина вошла в палату к соседу по пути на свое новое рабочее место.
– Степан Сергеевич, Вы не спите? С Вашей легкой руки, меня приглашают на работу в клинику медсестрой. Буду делать Вам уколы бесплатно, но приду, сегодня к Вам, в последнюю очередь, мне есть Вам что сказать.
Кристине очень хотелось подбодрить отчаявшегося человека, и она рассказала ему свою историю. Точнее то, что привело ее в клинику. «Голова» слушала, не задавая вопросов, а в конце спросила:
– Ты веришь в успех операции, в ее результативность?
– Верю. Каким бы не стало мое лицо, прежним оно уже не будет. А старое, возможно, заберет и мои комплексы. В любом случае, мне стоит начать жить с чистого листа, забыть все обиды и непонимание окружающих. Я справлюсь, а иначе, зачем нужно было начинать все это. Вам тоже следует подумать, что для Вас важнее, нужнее и либо бороться, либо смириться. На двух стульях трудно усидеть и не упасть. Отдыхайте. Я зайду завтра.
Следующие десять дней пролетели за работой незаметно. Она увидела свое лицо в зеркале третьего сентября. Кристина, в самом начале, сама просила доктора не показывать ей нос и делать легкую повязку даже на бабочку.
– Павел Алексеевич, пусть это будет не полуфабрикат, а Ваш настоящий шедевр, – говорила она на перевязках.
– Кристина, не бойся, открывай глаза и принимай мою работу. Лично я собой доволен. Потом расскажешь мне, как тебе удалось расшевелить своего соседа.
В зеркале она увидела себя. Ее новый аккуратный носик не сделал лицо чужим, оно только чуть– чуть изменилось. Кристина приближала лицо к зеркалу, смотрелась в него в профиль и анфас. Рассмотрела лоб, на котором виднелись только мелкие светлые «штрихи» рассасывающихся швов, а кожа была гладкая, без единой «оспинки».
– Мне очень нравится. Павел Алексеевич, Вы молодец, – говорила она, рассматривая кожу на лбу. – Спасибо Вам огромное. Как мало надо для счастья и как долго я к этому шла, – сказала она и в глазах появились слезы.
Кристина позвонила отцу только тогда, когда закончилась смена.
