Идет уже второй год пребывания нашего героя в прошлом, и пока ему удается счастливо избегать роли песчинки, раздавленной жерновами истории. Пришлось, правда, некоторое время побыть безработным, но и тут вроде бы обошлось — наступивший 1925 год Виктор Осецкий встречает на новом месте работы. Да и интриги, в которые он вляпался по собственной неосторожности, хотя и закрутились в тугой узел, пока не стоили ему головы. Больше того — герой изо всех сил пытается, чтобы в СССР поднялся ветер перемен. Однако изменить вращение тяжеленных жерновов истории трудно: неумолимо надвигается схватка в партийных верхах и, не полетят ли в результате все расчеты нашего героя вверх тормашками, предсказать невозможно…
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
«Второй уж год я царствую спокойно…» — э-э, что-то мои мысли куда-то не туда занесло. И не царствую, и уж о спокойствии тоже говорить не приходится. Правда, насчет «второй уж год» — все верно. Год и три месяца, если быть точным, я провел в СССР, совершенно непонятным образом очутившись здесь в самом конце августа 1923 года. Попал, проще говоря. И несмотря на то что попал не просто так, а прямо в тело и сознание ответственного работника Наркомата внешней торговли, своим я этот мир, кажется, так до конца и не ощущаю. Нет, разумеется, освоился довольно быстро, а теперь врастаю потихоньку, даже друзьями уже обзавелся, и, кажется, собственная семья уже не за горами. Да и вмешиваюсь во все активно, дел наворочал немало… Но почти все это пока как будто бы со стороны.
Вмешиваюсь, да. По банальному сценарию — раз попал из будущего, значит, обладаю послезнанием, а раз в курсе, что, как и когда случилось и к каким последствиям привело, то могу этим знанием воспользоваться. Вот и пытаюсь подправить исторические события, подбрасывая основным действующим лицам специально подобранную информацию. Но только тот политический театр, который я попытался устроить, довольно быстро напомнил мне, что история театром марионеток вовсе не является.
Во-первых, вообразивший себя кукловодом на деле быстренько оказывается действующим лицом разыгрывающейся исторической драмы. «И мотало меня, как осенний листок…» — тьфу, опять какая-то ерунда в голову лезет. Но мотало, это точно. То в Кенигсберг мчусь догонять на аэроплане отбывшую в Берлин комиссию по закупке стрелкового оружия. То на Дальний Восток меня понесло с комиссией ЦКК — РКИ для проверки борьбы с контрабандой…
Во-вторых, история — отнюдь не покорная глина под руками скульптора, который мнет ее, как хочет, придавая ей нужную форму. Понадобилась хорошая встряска, чтобы осознать: тот, кто сует пальцы в жернова истории, рискует не только тем, что ему их прижмет, но и тем, что его самого затянет в эти жернова и безжалостно раздавит. Хорошо, что успел пальцы отдернуть, да и голову не снесло заодно, — легко, можно сказать, отделался. Всего-навсего выперли с работы. Ну что, как ты теперь будешь историю перекраивать в статусе простого советского безработного, а?
Когда читаешь про безработицу, или видишь очередь на биржу труда, или даже смотришь в растерянные глаза сотрудников, попавших под сокращение, — это одно. Когда сам не можешь найти работы, простаиваешь многочасовые очереди, чтобы отметиться на бирже труда и получить крохи пособия по безработице, когда начинаешь считать копейки и экономить на всем, — это совсем другое.
Впрочем, совсем отчаянным мое положение назвать было нельзя. Отец Лиды, как и обещал, все-таки подкинул одну работенку с переводом. Какой-никакой, а заработок. Да и Рязанов помог. Несколько лекций, прочитанных по его протекции, не так уж давно помогли мне заработать на покупку пистолетов в Берлине. И теперь он не оставил меня в беде. Хвалил даже — за мое изложение студентам основ метода К. Маркса в «Капитале».
— Вот бы вам с Рубиным встретиться! — восклицал он. — Такого знатока метода Маркса еще поискать. Но как я ни бьюсь, пока Исаака Ильича из рук ОГПУ выцарапать не удается. Чертов позер! И надо же было ему изображать активную политическую деятельность Бунда! Ах, как жаль! — И тут же, вновь обращаясь непосредственно ко мне: — А вы бы не согласились читать у нас в Комакадемии лекции на постоянной основе? Зарплата у нас, конечно, не такая большая, как на руководящей должности в наркомате, но уж всяко лучше, чем прозябать на бирже труда!
Пойти, что ли, к Рязанову? Раз уж он о моих знаниях по методу «Капитала» так хорошо отзывается и к себе прямо заманивает. Но ведь с преподавательской должности мои задумки будет осуществлять не так уж и легко. Хотя… Лишней преподавательская работа не будет. Ведь здесь — молодежь. Плохо только, что не умею я легко с людьми отношения налаживать. Вон уже сколько студентов подходили ко мне после лекций, интересовались, спорили — а ни с одним прочных контактов не завязалось.
