— Я тебе сразу говорю: я никуда не пойду! — Улыбашка демонстративно сложила руки на груди и вскинула нос. Вид у нее был недовольный, а оскалившееся с одной стороны лицо придавало ей какой-то жутковатой уверенности. — Я гном, а не какая-нибудь болотная гадина, чтобы по кочкам скакать! И мне там делать нечего!
— Я тебя и не зову, Улыбашка, — спокойно ответила Рада. — Чем меньше народа будет, тем меньше внимания мы привлечем. Останешься у края болот, подождешь нас. Я попробую найти его как можно быстрее и сразу же вернусь.
— Ты совсем ума лишилась, женщина! — Улыбашка хмуро смотрела на нее, не сводя глаз и не желая сдвигаться с места или помогать при сборах. — Ты пойдешь в Серую Топь выручать из беды Тваугебира? Это то же самое, что лезть в берлогу к спящему медведю и пытаться обнять его, чтобы он спал покрепче!
— Я не собираюсь обнимать его, Улыбашка! — осклабилась Рада, быстро проверяя свою суму с припасами. — Он этого не любит, да и мне его кости не сдались.
— Ты поняла, что я имею в виду, — настойчиво забрюзжала гномиха. — Это просто бхарски опасно! Там проклятущие стражи, лотрий напихано, словно сельдей в бочке, а сверху как вишенка на тортике — Тваугебир! Да вас разорвут на клочки в тот же миг, как вы только ступите на дорогу!
— Ну а тебе-то что с этого? — хмыкнула Рада, принимаясь навьючивать сумки на спину Злыдня. — Коли нас разорвут, ты сможешь спокойно вернуться домой, и никакие Гончие за тобой уже гоняться не будут.
— Думаешь, самое сладкое зрелище, которое я хотела бы увидеть с утра, это твои кишки, растянутые на кустах? — Улыбашка угрожающе приподнялась с земли. — Ты делаешь глупость, женщина! Очень большую глупость!
— Я знаю, — вновь усмехнулась Рада, обернулась и взглянула на Улыбашку, и в глазах ее снова плясали искорки такого знакомого Лиаре азарта, словно весь груз слетел с ее плеч прочь вместе с порывами холодного ветра. — Но я сделаю это, Улыбашка. И ты это знаешь.
Несколько секунд они молча буравили друг друга взглядами, потом гномиха сумрачно шмыгнула носом и фыркнула, закатив глаза:
— Да делай что хочешь, древолюбка, мне-то что? Порхайте себе пташками над этой гнилотой, обнимайтесь с лотриями, хоть со Стражами хороводы водите! Я и с места не сдвинусь, чтобы вам помочь!
— Вот и славно, — взгляд Рады стал тяжелым. — И не думай даже ехать за нами, слышишь? Со мной будет Лиара, и вся благодать богов, отмеренная ей, а с тобой — только этот полудохлый ишак, которого сожрут первым. Так что просто сиди возле дороги и жди. Мы вернемся очень скоро.
— Сама ты ишак! — в сердцах сплюнула Улыбашка. — Этот конь стоит десятерых таких древолюбов, как ты! И мозгов у него побольше, чтобы в трясину не лезть! Все! Больше я и слова не скажу!
Впрочем, хватило Улыбашки ровно на пять минут, пока они сворачивали лагерь и затаптывали костер. По прошествии этого времени она вновь принялась нудеть о том, какие опасности их ждут впереди, и что им нечего делать на болотах. Рада стоически переносила все это, пока они ехали вдоль самой кромки трясины на юг, и конские копыта чавкали в мокрой, покрытой скверной земле.
Лиара тоже не обращала на слова гномихи особого внимания. Сердце у Улыбашки было доброе, несмотря на все ее извечное ворчание, и она искренне переживала за их судьбу. Однако решение было уже принято, и изменить ничего она не могла. А Лиара только ехала следом за высоким вороным Рады, смотрела ей в спину и думала о том, что происходит между ними. Это походило на невидимые золотые ниточки, которыми крохотный лесной паучок переплетал и переплетал их души, и с каждым днем этих ниточек становилось все больше. Кто я для тебя? Девчонка, которую ты подобрала на улице, бездомный котенок, как все они говорят? Еще одна эльфийка в государстве людей, которой пришлось так же несладко, как и тебе самой? Девочка чуть старше твоей дочери, о которой у тебя так и не было возможности позаботиться? Или что-то иное?
Только она знала, что никогда не найдет в себе сил спросить это, и от этого горечь подступала к горлу, отгоняя прочь и страх, и холод, и грядущую опасность. Мне бы только еще погреться в твоих золотых лучах, подышать твоим теплом, послушать твой голос. Мне бы только еще побыть рядом ровно столько, сколько пошлют нам боги. Великая Мать, сделай так, чтобы этого времени было побольше.
Болота сильно разрослись с тех пор, как старую дорогу забросили, и Лиара лишь благодаря своему чутью нашла то место, где она начиналась. Со стороны это и не выглядело вовсе, как дорога: все то же серое болото с кочками, поросшее высокой травой, разве что впереди не было видно открытых участков воды. А еще какие-то замшелые камни торчали прямо из трясины, прерывистой линией уходя на запад. Многие из них рассыпались в прах, другие опрокинулись, третьи еще держались, со стороны напоминая поросшие мхом кочки, только выше остальных. А возле самого края болот отыскались и остатки древней каменной кладки: одна единственная, вывернутая из-под земли весенним половодьем и торчащая под углом к небу изъеденная временем и ветрами плита.
