Потом что-то изменилось в воздухе, изменился сам воздух, атмосфера, пространство — у Лиары не было этому слова. Что-то интенсивно сгустилось вокруг тела Рады, и оно полыхнуло, почти что взорвалось вспышкой света, в которой все порезы, ушибы и травмы на миг исчезли. Лиара даже не успела моргнуть, как все вернулось вновь: раны, обессиленная Рада, вода, освещение, и лишь зрачки Рады сжались в маковую росинку, а глаза были так широко распахнуты, что дрожали ресницы, и в них звенело напряжение, оголенное напряжение до предела натянутых нервов.
— Что происходит? — хрипло воскликнула рядом Улыбашка, не сводя глаз с Рады.
— Я… — Лиара даже не знала, как продолжить, просто не знала, что сказать дальше.
Это было не похоже ни на что из виденного ею в жизни, и при этом было таким знакомым, таким родным, словно случалось с ней тысячи тысяч раз с каждым новым вздохом. Это было чудом.
Вдруг вновь что-то изменилось. Это случилось за одну тысячную сердечного вздоха или взмаха ресниц, только теперь на руках Лиары была уже не изможденная, израненная Рада. Теперь она выглядела точно так же, как и всегда, разве что мокрой насквозь, и на губах ее мягко расцвела нежная, как лепестки яблоневого цвета, улыбка.
— Что?.. — договорить Лиара не успела.
Из-за спины послышался хриплый надтреснутый вопль, словно визг тысяч искаженных в муке ртов. Он прошил ее тело насквозь, заставив вздрогнуть и обернуться через плечо. Там, на корме, скорчившись на палубе и прижимаясь к ней брюхом, словно жаба, отползал от них прочь Сагаир.
Лиара застыла, глядя в его искаженное черной ненавистью лицо. Оно до сих пор было покрыто тонкой пленкой измороси, а глаза выглядели как две серебристые рыбки, шевелящиеся под толстой коркой льда, намерзшего на проруби. Сагаир жался к палубе, двигаясь рвано и резко, почти как атакующая змея, и при этом глаза его не отрывались от Рады, следя за ней, будто завороженные.
Лиара вздрогнула, когда Рада аккуратно отстранилась от нее, поднимаясь на ноги. Она не сказала ни слова, лишь взглянула на Лиару, и в глазах ее был такой ослепительный, такой чистый свет, что весь страх и напряжение моментально схлынули, будто кто-то смыл их с плеч Лиары ледяной водой. Она успокоено осела на палубу, ощутив себя котенком, свернувшимся в чьей-то надежной ладони, знающим, что ему ничего не угрожает. В глазах Рады светились другие глаза, и внутри нее сейчас билось что-то иное, привычное и такое смутно знакомое. Не хватало лишь языков пламени над ее плечами и серебристого копья молнии в руке.
О чем я думаю? Что происходит?.. Мысли расплывались в голове Лиары, расползались старым гнилым тряпьем, ненужные и лишние. Она ровным счетом ничего не понимала, да и не хотела понимать. Ощущение золотого надежного покоя окружило ее кольцом мягких рук, и она доверчиво приникла к чьему-то невидимому плечу, отстраненно разглядывая то, что сейчас разворачивалось прямо перед ее глазами.
Рада выпрямилась, внезапно показавшись выше, чем была на самом деле. Лиара еще расслышала пораженный полувскрик Улыбашки и проклятие Гардана, когда самое настоящее пламя заплясало на ее коже, обхватив все ее тело и при этом странным образом не сжигая ни одежду, ни волосы. Лиара даже не удивилась этому, это казалось единственно возможным и естественным. Иначе быть не могло.
Рада шагнула в сторону Сагаира, и он сжался на палубе в оскаленный напряженный комок, рыча на нее сквозь длинные клыки. Что-то невидимое повисло в воздухе между ними, словно стена, которую они толкали друг на друга, стена из воли или ненависти, или лжи, Лиара не понимала. Только Рада сделала еще шаг вперед, и Сагаир зашипел громче, на брюхе пятясь от нее к кормовому ограждению корабля. Сейчас он походил на какого-то паука или мелкое черное насекомое, застигнутое врасплох поднесенным огнем. Словно завороженный он глядел на объявшее ее пламя и шипел, все более угрожающе, шипел до тех пор, пока между ними не осталось меньше десяти метров пространства.
Напряжение достигло предела, став ощутимым в воздухе, словно каждая его крохотная частичка потрескивала как от удара молнии. А потом, словно спугнутый кот, Сагаир вдруг вскочил с места и перевалился через борт, падая в воду. Мелькнули его черные сапоги, но всплеска внизу не послышалось, лишь напряжение внезапно спало с Лиары, и она только сейчас поняла, что была скована им по рукам и ногам, не имея даже возможности мизинцем шевельнуть.
— Боги пресветлые, она его прогнала!.. — выдохнула рядом Улыбашка, и это, судя по всему, было правдой.
Даже Лиаре сейчас было физически тяжело находиться рядом с Радой, и это при том, что она любила эту женщину всем сердцем и всей собой узнавала силу, что исходила от нее. Однако, концентрация этой силы была настолько мощной, что оставалось только удивляться, как еще в щепки не разваливается корабль, как не разлетаются доски крошевом мельчайшей древесной пыли. Казалось, что само небо сейчас превратилось в громадный кулак и через Раду давило на палубу искореженного корабля, словно стремясь утопить его целиком.
