Теплые руки обхватили ее за плечи, а сама Лиара прижалась к ней, уткнувшись лицом куда-то в грудь. Рада не удержалась и прикрыла глаза, всей собой вдыхая теплый запах ее волос, пропитанных солью, ветром, солнцем. Казалось, она всегда пахла солнцем, словно его отколовшийся лучик, одному ему ведомым образом заблудившийся на земле в густом сплетении полевых трав.
Искорка была легонькая, будто перышко, и тонкая, как былка. Аккуратно прижимая ее к себе, Рада медленно поднялась по трапу на верхнюю палубу. Холодный ветер с моря сразу же ударил в лицо, взъерошил волосы, освежил разгоряченную голову. Небо все еще было затянуто однообразно серой пеленой туч, из которых моросил мелкий-мелкий дождь, но Раде все равно показалось, что вокруг стало как-то светлее.
Боги, я ведь почти сказала ей! Почти! Рада даже не знала, что чувствует от этого: разочарование, радость, гнев или облегчение. Чувств было так много, и так яростно они мешались в ней, что разобраться в этом пучке было просто невозможно. Но одно чувство было огромным и всеобъемлющим: нежность, невероятная, пронзающая все тело одним ослепительным лучом нежность, лишающая сил и при этом делающая Раду непобедимой.
Я обещаю тебе, моя искорка, у нас еще будет время. Наше время. И я скажу тебе. Не здесь, не на забитом людьми корабле, не в вонючем затхлом трюме, а где-нибудь, где не будет никого больше, кроме нас с тобой, и этой невыразимой, невероятной нежности.
Но самое главное она для себя уже поняла, и ничего важнее этого не было. Они обе поняли, сплетенные, соединенные воедино, пропитанные друг другом в той золотой тишине и нежности. Искреннее этого просто ничего не могло быть, и Рада знала, что Лиара чувствует точно то же самое, знала так четко, словно они слились воедино и читали чувства друг друга в собственной груди. Разве возможно такое, Великая Мать? А впрочем, почему и нет? Ты столько уже чудес мне показала, что почему бы не чувствовать мне ее, как саму себя, почему бы не носить в себе это золотое эхо ее чувств?
Раде было так легко, что впору начинать танцевать на месте, кружиться, подбрасывая ее маленькую девочку, ее золотую искорку, к самому солнцу, туда, откуда она так дурашливо откололась, свалившись Раде на голову сплетенной из солнечной пыли. И теперь нужно было просто дождаться того времени, что будет только для них двоих, времени, когда они смогут поговорить. Только теперь Рада больше не боялась ничего.
Лиара подняла на нее глаза, щурясь от слишком яркого для нее света и свежего ветра. Рада подмигнула ей и поцеловала в самый кончик носа, заставив ту дрогнуть всем телом и удивленно распахнуть свои штормовые глазищи.
— Ты очнулась, Светозарная! — Кай с улыбкой приподнялся на локтях, глядя с возвышения на корме на них с Лиарой. Лицо его было все еще осунувшимся и слабым, но румянец уже вернулся на щеки. — Хвала Богам! Мне сказали, ты все силы отдала в борьбе с Сагаиром, а я даже подлечить тебя не мог никак. Сам лежал пластом.
— Ничего, Кай, я просто была в грезах, — негромко отозвалась Лиара, улыбаясь ему. На Раду она бросила короткий неуверенный взгляд, но почти сразу же улыбнулась. Судя по всему, поцелуй в нос пришелся вполне к месту. — Ты же знаешь, для нас грезы — лучшее лекарство.
— Знаю, — улыбнулся ильтонец. — И все-таки я очень рад, что с тобой все в порядке.
— Ну куда ж ты ее так вынесла-то? — послышались за спиной причитания гномихи, и Рада повернулась, глядя на подбегающую к ним Улыбашку с толстым шерстяным пледом в руках. Вид у той был сконфуженный, в глаза Раде она не смотрела, будто поняла, какой именно момент прервала и испортила своим появлением. Неловко сунув ей в руки плед, Улыбашка искоса взглянула на нее и пробурчала: — На вот, укрой ее, а то продует. Не надо нам такого счастья.
— Спасибо, — замогильным голосом отозвалась Рада, и гномиха, бросив на нее еще один неуверенный взгляд, потерла нос и ушла прочь, что-то бормоча едва слышно и качая головой.
— А где Алеор? — тихонько спросила Лиара. Ее ладошки на плечах Рады чувствовались до того уютно, что мурчать хотелось.
— Алеор еще не пришел в себя, — негромко отозвалась Рада. — Но и хуже ему не стало. Вот сейчас Кай наберется силенок и подлечит его. А пока лучше скажи, куда тебя отнести? Хочешь на нос?
— Хочу с тобой! — запальчиво выдохнула Лиара и резко спрятала лицо на груди у Рады. Еще одна золотая волна нежности буквально окутала все тело, и Рада тихонько улыбнулась, глядя на то, как выглядывает из-под густых кудряшек Лиары абсолютно красное ухо.
Как непривычно, правда, моя самая яркая на свете искорка? Вроде бы и ничего не сказали мы с тобой друг другу, и все уже сказано, да? Мы знаем, чувствуем, мы в этом, лишь вслух слова не прозвучали. И от этого так звонко внутри!
— Ну тогда пойдем, — улыбнулась Рада, направляясь в сторону носа корабля и следя за тем, чтобы ветер не сдул прочь плед, сейчас лежащий на животе у Лиары на ее руках.
