Ночь была тихой и темной, и копыта их коней громко стучали по пустой дороге. Навстречу не попалось никого, лишь один раз тощий кот, сверкая во тьме горящими глазами, метнулся серой тенью через дорогу. На Севере считали это плохим предзнаменованием, впрочем, как и появление в округе Рады Черного Ветра, так что лично она никаких трудностей с этим не испытывала. Глупые предрассудки бестолковых смертных.
До городских кварталов они добрались достаточно быстро и сразу же свернули прочь с ярко освещенной центральной улицы. В такое время стража Лорда-Протектора патрулировала только проспект, и попадаться ей на глаза не следовало. В темные неосвещенные переулки эти бравые молодцы не совались, и это, как и всегда, играло Раде на руку.
Вонь переулков промозглой ночью была еще сильнее, но Рада старалась не обращать на нее внимания. Это всяко было лучше пыльной чопорности ее особняка, к тому же, в Бакланьей Топи так пахло везде: и в проулках, и на центральном проспекте, так что она привыкла. Сердце в груди бухало упруго и сильно, гоняя по венам горячую кровь, и Рада ухмылялась, надвинув капюшон плаща поглубже на голову. Наконец-то она была занята делом! А не бессмысленным шатанием по дому, словно приведение давно умершего дедушки, решившее вернуться и насолить своим внукам за все хорошее.
Ехали они долго, петляя между замызганных стен домов, глухих заборов и высоких складских помещений без окон. Город, в отличие от разожравшихся кварталов князей, только готовился ко сну: последние работяги возвращались по домам, в окнах еще теплились огоньки тех, у кого был поздний ужин, да периодически из-за стен домов доносилась приглушенная брань, крики или детский плач. В тавернах же веселье царило вовсю, их было слышно еще издали, за целый квартал: отдаленная быстрая музыка, резкие выкрики и взрывы смеха, скрип входной двери.
Впрочем, сейчас Гардан по большой дуге объезжал таверны, стараясь не привлекать к себе внимания. Копыта лошадей хлюпали по раскисшей грязи и отбросам, и Рада внимательно оглядывалась по сторонам, пытаясь запомнить дорогу, чтобы, в случае чего, как можно быстрее убраться отсюда. Наконец, они все-таки остановились в глухом закутке между двумя заборами, где не было ничего, кроме рассохшейся телеги, закрытой брезентом, и каких-то двух бочек, о содержимом которых, учитывая запах, Рада предпочла не знать.
Гардан спешился, забрал у нее поводья коня и накрепко привязал обеих лошадей к оглобле телеги, а потом кивнул Раде:
— Дальше пойдем пешком, чтобы не привлекать внимания.
— Твой крот здесь живет? — Рада огляделась по сторонам. Даже при свете дня это место нельзя было назвать иначе, как дырой, а в темноте вид у него был самым удручающим. На миг подумалось, что коня у нее могут свести даже ночью: отребье, что обитало здесь, вряд ли боялось в темноте покидать свои убежища.
— В квартале отсюда, — кивнул Гардан. — Пойдем.
Запах в воздухе стал совсем уж невыносимым, и Рада сморщила нос. Судя по вони, где-то здесь должен был быть как минимум холерный барак, если не что похуже. Заметив ее гримасу, Гардан хмыкнул:
— Миледи не нравится вонь? Миледи привыкла к духам и пудре?
— Миледи сейчас вывернет наизнанку, — огрызнулась Рада, — причем, тебе на сапоги. Что это за вонь?
— Здесь дубильня недалеко, — отозвался Гардан. — А сапогам моим уже ничто не страшно, поверь.
— Дубильня в городе? — недоверчиво вздернула бровь Рада. — А за его пределы они ее вынести не могли что ли?
— Я тебе что, градоначальник? — отозвался Гардан. — Завяжи лицо плащом и пошли.
Четырехэтажные дома с глухими стенами, выходящими в переулок, по которому они пробирались, то и дело перемежались невысокими постройками с плоскими крышами, возле которых вонь была особенно сильной. Рада глотнула еще бренди, надеясь, что это поможет ей успокоить разбушевавшийся желудок, и с омерзением огляделась по сторонам. За золотыми фасадами дворцов и парадными подъездами особняков знати скрывалась все та же грязища, которую она встречала на своем пути вдоль всего побережья Северного Моря. А пафоса-то сколько! Латр — столица мира! Тьфу, пропасть!
Гардан остановился возле неприметной двери в стене дома, кивнул Раде головой и распахнул ее. Послышался громкий скрежет давно несмазанных петель, но этот звук не вызвал никакого переполоха, лишь где-то вдалеке вяло брехнула сонная псина. Рада вошла следом за ним в темный подъезд, не освещаемый ничем, и в потемках, почти что на ощупь, полезла по крутым ступеням замызганной лестницы вверх. Здесь вонь была не такой ощутимой, слегка отступив.
Гардан шел первым, Рада видела его силуэт в слабом свете, что пробивался сквозь заляпанные, немытые окна. Лестница под ногами была каменной, с отбитыми по краям, раскрошившимися ступеньками, и они умудрялись двигаться по ней почти что бесшумно. На пролетах этажей виднелись плотно закрытые двери в жилые комнаты. Оттуда не доносилось ни звука, и на миг Раде подумалось, что дом вообще необитаем. В следующий миг она врезалась ногой в ведро с помоями, стоящее у самой стены, и зашипела, отбив большой палец.
